В глухом лесу по древнему закону изгоняют тех, кто не желает работать. Волхв Олег и охотник Таргитай отправляются в неизвестность, но вскоре обнаруживают, что безделье — это только начало их приключений. Им предстоит найти своё место в мире, полном магии, опасностей и неожиданных открытий.
– Не… алазоны, – прошептал Олег непослушными губами. – Уже не… Но они ваши… пращуры?
– Наши корни, – ответил раджа грустно. – Что делать, хоть и стыдно происходить от таких кровожадных дикарей, но надо говорить правду. Когда-то, очень давно… в древние времена… в глуби времен… это были наши предки.
Мрак простонал сквозь зубы. Олег вскрикнул с мукой:
– Так сколько же столетий… или тысячелетий мы проспали?
Раджа смотрел с глубокой симпатией. Лицо его было добрым, а в глазах – усталость и понимание.
– Юные друзья, вам надо бы знать, что нет вечных народов. Самое мелкое племя, если в нем есть жизненные силы, разрастается, плодится, захватывает земли, строит города, становится народом. Но неизбежно дробится на племена, те начинают жить самостоятельно, тоже превращаются в народы… Всякий раз неуловимо и медленно меняются язык, обычаи, обряды, имена. На сегодня уже не осталось и следов того Первого Народа, который был сотворен Родом… Правда, говорят, где-то в лесах Гипербореи… но это только легенды. Да и никакой Гипербореи нет. Но все народы меняются по-разному и с разной скоростью.
Олег рухнул на колени, вскричал громко:
– Скажи! Скажи, сколько мы… проспали?
Рука Мрака упала на его плечо, но в ней жизни не было. Олег чувствовал, что оборотень даже не пытается ни поднять его, ни утешить. Такое утешить невозможно.
Раджа удивился:
– Сколько? Да несколько часов.
Олег раскрыл рот. Мрак икнул, пошатнулся. Волхв прошептал раздавленно:
– Не понимаю… А сколько эта ночь длилась? Тысячу лет или больше?
Раджа шевельнул кистью – советник угодливо выступил вперед, подхватил невров под руки. Стар он был, но силы хватило, чтобы буквально вытащить невров из дома.
На крыльце сказал терпеливо:"
"– Раджа не может объяснять такие очевидные вещи. Мы – самый быстроменяющийся народ. Еще днем мы были алазонами, верно. У меня другой подход, я не считаю, что надо стыдиться дикарского прошлого. Наоборот, тем виднее, как далеко мы ушли. Теперь мы – аласафы. С другими именами, взглядами на мир.
Все стойбище было заполнено работающим народом. Строили дома, рыли ямы, вбивали туда осмоленные бревна. Работали с упоением, как могут работать только без понуканий, на свое будущее.
Мрак ошеломленно оглядывался. Олег спросил напряженно:
– Я все равно ничего не понял… Но когда вы соберете войска? Войско Ящера уже рушит мир!
Советник развел руками, обхватывая дома и народ.
– Взгляни! Разве это народ воинов?
– Но Ящер…
– Мы против войн. Ими нельзя ничего решить.
