Боромир выходит из своего укрытия, и за окном проступает первоначальный свет нового дня. От запахов ночи воздух восстанавливается, но в нем осталась таинственная дрожь от прошлого, наполняя каждое движение мелкими проклятиями.
Густой голос над нею проревел:
– Тарх… ты хоть знаешь куда? Вирий велик!"
"Олега сотрясали невидимые руки. Волосы стояли дыбом, в них прыгали злые кусачие искры. Из глаз шел зеленый свет. Но даже Таргитай понимал, что видно только краешек магических сил, а вся исполинская мощь остается незримой.
– Догадываюсь, – прошептал белыми губами Таргитай.
– Веди! Это битва богов.
– Как?
– Представь себе зримо – куда… а я попробую…
Вокруг Олега пошел по кругу воздух, превратился в смерч. Мрак обхватил друзей за плечи, крепко-крепко сжал, даже кости захрустели: догадался, что не простой вихрь.
А сам Таргитай крепко зажмурился. Выпало столько мук, что голос крови Рода с каждым днем становится слабее. И все легче было противиться: не идти и не спасать, плюнуть на все и поберечь себя, сказать резонно: а что ему, больше всех надо?..
Если бы не Олег и Мрак, что понукали и не сходили с трудной дороги, то… Таргитай стыдился додумать до конца.
Внезапно в животе появилась пугающая пустота.
…но тут пятки ударились о твердое. Он упал, задыхаясь, жадно хватая воздух. Тяжесть отхлынула, сердце билось часто-часто. Рядом всхлипнул Олег, а злой голос Мрака произнес с хмурым удовлетворением:
– Донес одни трупы.
– Зато быстро, – огрызнулся Олег. Он дышал тяжело, на лбу выступили жилы.
– Я ж и говорю, молодец, волхв! Чего раньше по Дереву как муравьи лазили?
Женщины ахнули в один голос. Вокруг сверкало. Яркий солнечный свет, но уже багровый, закатный, дробился в бесчисленных глыбах. Далеко-далеко зеленели холмы, над едва заметным отсюда теремом из снежно-белого мрамора выгнулась дугой двойная радуга. Неспешно хлопая крыльями, летели белые лебеди. К счастью, не кричали. Таргитай ненавидел лебединые песни: как скрип несмазанной телеги, только намного противнее.
– Тут драки вроде бы и не было.
– Сплюнь, – посоветовал Мрак. – Это просто нас тут еще не было.
– Некуда. Тут везде чисто.
– Богам все одно. Они и в грязи могут жить.
Лиска посмотрела на невров, перевела взгляд на Кору. Голос ее был полон яда:
– Есть женщины, которым мыться нельзя. Краска смоется, морщины выступят…
Кора открыла рот для злого ответа, в большом городе ругаться умеют искуснее, но Таргитай перебил горько:
– Боги в сторонке.
