В мрачном лабиринте из тонущих обломков и древних камней оживают забытые легенды — в мире оборотня, кровавых сражений и тайных заговоров. "Трое из Леса: Вторая трилогия" живописует мрачную атмосферу, где каждая звезда надежд меркнет под могучими когтями страха и отчаяния....
Каждый из них – вожак, у каждого под началом от десятка до сотни человек. У этих разбойников поделен как Барбус, так и сама Барбуссия. Здесь собрались вожаки всех разбойничьих шаек, готовится что-то необычайное…
Он вздрогнул: между сидящими пробирается человек в длинном одеянии странствующего торговца, плащ покрыт пылью, волосы тоже в мелкой дорожной пыли, Мрак принял его сперва за бродячего торговца, но человек прошел достаточно близко, и ноздри вздрогнули, затрепетали. Запах показался чересчур знакомым.
Он даже привстал, не зная, то ли заорать вслед, чтобы не делал глупости, то ли броситься и остановить простодушного дурака, но верховный жрец прошел, переступая через ноги, в самую глубину пещеры. Там на широком камне трепетал слабый огонек крохотного светильника.
На Мрака сзади цыкнули, он заворчал в ответ, но послушно сел. Жрец присел в сторонке от камня, склонил голову в молитве. Сердце Мрака стучало часто, во рту стало сухо. Как только этот прекраснодушный дурак откроет рот и начнет увещевать этих зверей, его тут же забьют, затопчут, разорвут с хохотом в клочья…
Голова разогрелась от попыток что-то придумать, он бросал быстрые взгляды по сторонам, разбойников слишком много, все крепкие, безжалостные, всех не перебьешь, кто-то да шарахнет по голове, а дубины у всех увесистые…
Когда он снова бросил взгляд в середину пещеры, там возле огонька появился человек, и Мрак понял сразу, что это и есть Заур.
Он вскинул руку, мало кто это заметил в темноте, заговорил сильно и мощно, красивым мужественным голосом человека, рожденного водить в бой целые армии:
– Братья!.
Мрак косил глазами по сторонам: легендарного Заура слушают с благоговением, глаза в полумраке блестят, рты приоткрыты, даже перестали сопеть и переругиваться, слушают и слушают, как никто не слушал даже верховного жреца.
