Встреча Мишель и водителя в запущенной провинциальной глубинке. Улыбка исчезает с лица Диксона, когда он слышит усталый голос девушки о том, что ее отец хотел открыть кондитерскую, но теперь это лишь мечта. Внутренний мир Мишель раскрывается через ее трагический юмор и боль....
Смысла не было: после перепалки, где легко можно было дойти до оскорблений, смываемых только кровью, ожидалась просто еще одна драка, а времени на такое пустое дело сейчас не было. Сначала решить вопрос с Мишель. Ну а потом…
Шейн не был злопамятным, но агрессия, накапливаемая все это время, требовала выхода. Он в очередной раз подумал, что правильно поступил, уехав хоть на время. В тюрьме становилось все невыносимее.
Бывший друг, наглаживающий живот Бывшей Самой Большой Любви в его жизни… Абсолютное, ничем не замутненное счастье в ее глазах… Воспоминания о похожем выражении глаз, когда она была с ним, Шейном.
Он уже много раз подумывал об уходе. Но куда? Неизвестность за воротами укрепленного и безопасного жилья не могла испугать только абсолютно безбашенного человека.
Такого, как Мишель. Впрочем, Шейн всегда подозревал, что у девчонки основательно поехала крыша. Ну кто, в здравом уме, свяжется с такими отморозками, как братья Диксоны? Девочка явно больна… И доказала это в очередной раз, смывшись в кишащую мертвецами ночь .
Информация еще об одном укрепленном месте, где живут люди, навела на мысль. Он съездит, посмотрит. И , если там неплохо, останется. Может, стоит попробовать. Может, появится возможность не думать, не помнить, не чувствовать… Может, появится возможность жить.
Дерил.
Дерил привык полагаться на чуйку. Как, впрочем, и его брат. Это спасало, выручало во многих ситуациях в прежней и в нынешней жизни. Он практически не думал, когда повернул к городу. Просто ощущение, что так правильно. Чуйка.
Толпу говнюков он заметил практически сразу, как только въехал в пригород. Они топтались возле небольшого сарайчика, тянули лапы вверх, стремясь дотянуться до добычи. До стройной, даже изящной женщины, легко, грациозно, хотя уже и немного приторможенно, передвигающейся на площадке в два квадратных метра, отсекающей тянущиеся к ней конечности ( ну надо же!) катаной.
Ходячие, услышав рев мотора, стали оборачиваться, отвлекаясь от своей добычи.
- Так, и че мы здесь забыли? - из притормозившего рядом пикапа выпрыгнул злющий Мерл.
