В дрогнувшем ухе зазвучало недавнее слово, заставив прерваться память. Кровь ринулась к лицу, и я отчаянно попыталась разобраться в напористых словах брата, до боли знакомого голосе. Этот родовой закон требовал долга, но моему сердцу он казался необъяснимым трагизмом. Оказавшись в центре скрытой войнушки между кланами, я пыталась найти свой курс, не теряя сознания даже тогда, когда мир вокруг стал невероятно холодным и полным опасности....
Так что отдай ключ.
И раздражённый голос Даггерта в ответ:
– Сын, держи свои чувства в узде. Этот брак должен стать исключительно деловым. Я надеялся, что тебе хватит ума понять это, но, видимо, ты оказался недостаточно умен. Как быстро она тебя окрутила, даже не ожидал. Сколько прекрасных женщин добивались твоего внимания, а тут какая-то девчонка. Ты разочаровываешь меня.
– Нет, отец, это ты меня разочаровываешь, – теперь в голосе кронпринца сквозила печаль. – Завтра мы с Эльсамин отбываем в столицу.
– Ты мне угрожаешь, щенок! – в голосе короля послышалось яростное шипение, но принц все так же спокойно ответил:
– Нет, отец, просто констатирую факт.
Похоже, самое интересное я уже услышала. Сейчас увижу, как открывается дверь в конце коридора. Мой принц доказал свою любовь, не побоялся и выступил против отца! Да! Значит, я ему действительно дорога! Его эмоции подтверждают это!
Я готова была лететь к нему как на крыльях, желая поскорее заключить в объятия, но…"
"Несколько секунд молчания – и я вижу в конце коридора темный силуэт Айренира.
– Я исполнил твое желание, Эльсамин. Ты довольна? Можно ли считать мою любовь доказанной? Или требуются еще подтверждения?
С этими словами Айренир развернулся и направился прочь, а я осталась стоять в одиночестве.
В груди разливалось неприятное едкое чувство. Будто я только что собственными руками сломала что-то важное…
Глава 20
Я стояла растерянная, опустошенная, совершенно раздавленная той бурей эмоций, которые захлестнули Айренира. Даже на расстоянии ощущала его боль и тоску. Он чувствовал себя так, будто его предал тот, кому он больше всего доверял.
Свой первый порыв – кинуться за ним – я усилием воли задавила в зародыше. Ничего, пусть помучается, может, поумнеет.
Я нарочно накручивала себя, взращивала злость в душе, надеясь утопить в ней чужие эмоции. Но почему-то вместо злости и гнева к горлу подкатывали слезы. Хотелось не просто плакать, хотелось рыдать, выть, биться в истерике.
