По обнаженному бревну векового дуба я шла по узкому ущелью. Впереди ледяными водами белела горная река, пропасть под ней казалась бездонной драконовой пастью с острыми зубьями из скал. Дрожа от страха при взгляде на гигантский深渊，我缓缓停下脚步，抬头望向那令人窒息的景象。
И даже, когда тощий казарменный кот поволок из ящика жирного окуня, все дружно отвернулись.
Появились в замке и дрова. В полную силу заработала коптильня. Прошел слух, что где-то едет обоз с углем и всем необходимым для зимовки.
Это особенно грело душу.
Ночи становились холоднее.
Лежа в своей кровати, я подолгу смотрела на прикроватную тумбу и не могла поверить, что вот они стоят настойки и зелья. Появилась мазь и чистая перевязочная ткань. Даже специальный вязаный чулок.
А боль ушла.
Закрывая глаза, я по привычке пыталась устроить ногу удобнее, чтобы не ныла.
Утром в мою комнату вместе с Тальей заходил и пожилой Валенсо, всегда со стуком и смехом. Он все пытался меня убедить, что свататься ко мне не намерен исключительно в силу своего возраста. Поэтому его совсем не волнует — причесана я или нет. Разминая мою ногу, он порой хмурился и начинал твердить то, что я долгие годы слышала от своей любимой нянюшки:
""Ходить, ходить и ходить. Ногу нужно разминать""
Это вызывало улыбку.
Мне все не верилось, вот он целитель, которого я ждала столько лет. От мысли, что кому-то не все равно — больно мне или нет, на глазах наворачивались слезы. Я даже не подозревала, насколько задевало меня безразличие окружающих. Насколько я изголодалась по простому человеческому теплу.
Улыбкам. Шуткам.
А Валенсо все твердил, что ежедневные прогулки творят чудеса. Но все же я больше сидела в комнате. И дело было даже не в ненастной погоде. Не в нудном дожде, что не прерывался часами.
Генерал Орм!
С момента нашей последней встречи я старательно избегала его. Смущение и неуверенность вынуждали таиться в тени и не появляться на крыльце замка. Конечно, я понимала, что веду себя глупо. Но стоило мне услышать его густой твердый голос в коридоре, как сердце начинало бешено биться. Краснея, я спешила спрятаться, лишь бы не предстать перед ним.
А в голове в это время мелькала всего одна мысль:
""А вдруг он снова меня поцелует"".
Страшилась этого, но где-то в глубине души осознавала — этот мужчина мне не безразличен.
Хотела ли я, чтобы он проявил еще большую настойчивость?
Нет, потому что однажды уже потеряла.
Пусть между нами останутся только лишь те поцелуи.
Но постоянно сидеть в четырех стенах у меня не получалось: любопытство брало верх, и я спускалась во двор.
Впрочем, как и Талья, активно бегающая от своего белого дракона, который столь же стремительно ее догонял, вылавливая у дверей в комнату.
