По обнаженному бревну векового дуба я шла по узкому ущелью. Впереди ледяными водами белела горная река, пропасть под ней казалась бездонной драконовой пастью с острыми зубьями из скал. Дрожа от страха при взгляде на гигантский深渊，我缓缓停下脚步，抬头望向那令人窒息的景象。
Столько лет прошло, а я помню тот вечер, словно он был вчера. Не выдержав, уже на рассвете, я пошел к отцу и выложил, где ты со своим ящером шалаши строила.
— Неужели тебе не было меня жаль? — выдохнула я, оглушенная его признанием.
— Тогда нет, — он скривился. — Понимание содеянного пришло много позже. Тебя отселили. Ты лежала здесь живым покойником. Я не видел и мне было все равно. Ведь я получил все, о чем только мечтал. Почти все. Неспокойно на душе было. Тяжело. А потом ты вышла на своих палках, еле передвигая ногами.
— Жалость проснулась? — я даже злится на него сейчас не могла. Брезгливость, отторжение...
— Я не зверь, Алисия.
— А, по-моему, ты он и есть, Критес. Зачем ты пришел сюда сейчас? Чтобы рассказать, как ты радовался все эти годы моей боли? Что ты хочешь от меня?
— Чтобы ты еще хотя бы раз посмотрела на меня так, как смотрела тогда на крыльце замка, — его глаза странно заблестели. — Чтобы протянула мне руку и улыбнулась. В тот момент я вдруг живым себя ощутил.
— Мы никогда ею не были, Критес, — у меня от обиды на него ком в горле застрял. — Потому что близняшки вытирали об меня ноги. Потому что ты потакал им и наслаждался моей болью. Ты оставил меня умирать в ущелье, брат! Ты понимаешь это?
— У меня были причины идти на поводу у Сафиры с Юолой, — он опустил взгляд.
Стыд? Неужто ему он не чужд?
— Какие могут быть причины? — процедила я отвернувшись.
— Шантаж, Алисия. Мерзкий, примитивный шантаж.
— И что же им такое известно, что они так умело управляли тобой столько лет? — в моем голосе появились нотки язвительности.
Не верила я, что у него действительно были хоть какие-нибудь оправдания собственной жестокости.
— Им известно, что я...
— Что ты здесь делаешь, слизняк? — рык Калле оборвал его на полуслове.
Ворвавшись на балкон, дракон схватил Критеса за грудки.
— Я ведь сказал — убью, если ты приблизишься к ней!
Глава 33
Я даже не успела сообразить, что происходит, как Критес отскочил к стене. Его сюртук распахнулся, а от рубашки отлетела деревянная пуговица, покатившись по полу. Выглядел в этот момент бывший лерд озадачено. Он явно не ожидал нападения.
Испугавшись, я отступила на шаг.
Калле зарычал и, не произнеся больше ни слова, подскочил к нему и, размахнувшись, ударил кулаком по лицу. Брызнула кровь.
