По обнаженному бревну векового дуба я шла по узкому ущелью. Впереди ледяными водами белела горная река, пропасть под ней казалась бездонной драконовой пастью с острыми зубьями из скал. Дрожа от страха при взгляде на гигантский深渊，我缓缓停下脚步，抬头望向那令人窒息的景象。
— Ой, да услышали, — отмахнулась Юола. — Что думаете, дубовая роща только для нее и ее ящерицы, что ли?
— Папенька был бы рад услышать от нас новости о своей старшей идеальной доченьке, — пропела Сафира, — только мы не успели. Критес оказался быстрее. Папочка так лютовал, хотел ее выкинуть из лена. О, такими словами ее крыл, и шею свернуть грозился. Позор. Лера и чешуйчатый.
— Вы видели, что Алисия плачет, — Ивар сел ровнее. — Значит, вы были там... Вечером...
— Ну были, — кивнула Сафира.
— И видели, как она упала, — он приподнял светлую бровь.
— А нечего коровой шастать по бревну, — Юола важно задрала подбородок.
И тут я вспомнила толчок в спину и тот противный детский смех, который навязчиво преследовал меня во снах.
— Вам же было всего шесть лет, — выдохнула я, не веря своим догадкам. — Как вы могли так поступить со мной?
— Не понимаю, о чем ты. — На губах Юолы появилась такая пакостная ухмылка, что сразу стало ясно — нагло врет!
— Все ты понимаешь! — У меня сердце сжалось от ужаса. — Вы толкнули меня.
— А сама, убогая, не понимаешь? — Юола оскалилась. — Мы, законные наследницы лена Матей, должны терпеть бастардов, что наплодил папаша! Вы кто? Деревенщины. Один сын кухарки, вторую выродила нянька. Крестьянская кровь! Да, это мы толкнули тебя в спину. Мы!
— Мы не хотели, — Сафира покосилась на сестру.
"— Да, не хотели, — в голосе Юолы не было раскаянья. — Но поверь, наша замечательная нянюшка похвалила нас за это. Все было так, как и должно было быть. Мы всегда знали, что этот лен наш. Она научила нас быть настоящими лерами. Не жалеть никого. Идти вперед. Добиваться своего! Любой ценой! Жить для себя и ради себя. О, если бы она осталась жива, здесь бы хозяйничали мы. Няня знала, как управлять людьми. Это она шепнула лерду, что косая и изувеченная лера — позор семьи.
— Что? — у меня ком в горле встал от услышанного.
— Что слышала, хромоногая, — Юола упивалась собственной злобой. Изливала ее потоками.
