По обнаженному бревну векового дуба я шла по узкому ущелью. Впереди ледяными водами белела горная река, пропасть под ней казалась бездонной драконовой пастью с острыми зубьями из скал. Дрожа от страха при взгляде на гигантский深渊，我缓缓停下脚步，抬头望向那令人窒息的景象。
Но сейчас это не смущало, меня заботило совсем иное. Я хотела разобраться во всем до конца. Расставить все точки.
Вскрыть всю эту ложь.
— Платья действительно леры, — Талья тяжело вздохнула. — После ее смерти, няня близняшек забрала почти все. Она была жадной, скандальной, пакостной... Ее ненавидели, но терпели. Любовница лерда. Она оставалась ею многие годы. Тешила себя надеждой, что он женится. Что все здесь будет ее. Все, что смогла припрятать для нас мама — тот самый сундук. Понимаешь, у тебя должно было быть хоть что-то за душой.
— Почему ты не сказала мне? — мой голос упал.
Калле обнял сильнее. Ивар напряженно следил за моей сестрой. Казалось, ему не нравилось, что она вынуждена отвечать. Это нервировало дракона. По полу то и дело стелился лед.
— Затем, что ты лера, — неожиданно ответил за Талью Критес. — Ты дочь своего отца. Зачем тебе нужна была эта правда? Зачем она была нужна мне?
— Нужна, — возмутилась я. — У меня была мама.
— Чтобы это изменило, Алисия? — Талья сложила руки на груди. — Что? Мама всегда любила нас одинаково сильно. Больше любви она бы тебе не подарила. Я всегда видела в тебе сестру и получала от тебя то же тепло. Ты не стыдилась этого. Всем тыкала в нос, что мы не чужие. Мне казалось порой, ты забываешь, что в глазах окружающих мы не родные.
— Я… я могла бы назвать няню мамой, — мой голос дрогнул.
Близняшки издевательски хохотнули. В их глазах появился нездоровый блеск.
Злой, колючий, сумасшедший.
Но они мгновенно умолкли, стоило над их головами вспыхнуть магическому пламени. Калле не спускал с них взгляда."
"И они смирно сидели, осознавая, что и так наговорили достаточно.
— Алисия, ты любила маму больше всех, — тихо проговорила Талья. — Большего ей и не нужно было. В ту ночь, когда ты не вернулась, я дважды прибегала к ущелью, но ничего не могла разглядеть. Только на рассвете, когда Критес донес твоему отцу, где ты можешь быть, тебя нашли. Нашли переломанную.
— Зачем он вообще признал меня? — как же мне было сложно это слышать.
Я ведь всегда считала себя лерой. Старалась быть достойной своего рода. Не позорить его.
— Алисия, лера не могла выносить дитя, — Критес развел руками. — И тогда лерд решил проблему.
