По обнаженному бревну векового дуба я шла по узкому ущелью. Впереди ледяными водами белела горная река, пропасть под ней казалась бездонной драконовой пастью с острыми зубьями из скал. Дрожа от страха при взгляде на гигантский深渊，我缓缓停下脚步，抬头望向那令人窒息的景象。
А Сафира... Если смерит свою гордыню — не пропадет. Магички у простого люда в цене.
Судьба близняшек в этот момент была окончательно решена. Они смотрели на нас, хлопая ртами как рыбы, вытащенные на берег. Их лица скривились и по щекам потекли горькие слезы. Вот только горе их заключалось не в скорби по близким, не в осознании содеянного. Не от боли они ревели. И не от сострадания к кому-либо.
Нет!
Близняшки оплакивали беззаботную жизнь, в которой они нарисовали себя влиятельными лерами при дворе драконов.
Первыми невестами империи!
Они плакали от жалости к себе. И только к себе!
Их скорбь была по дорогим нарядам, побрякушкам, званым вечерам, которые так и не случатся в их жизни.
Пустые слезы, грошовые.
Это отвращало от них.
Хотя я всегда знала, что сестры не стоят ничего. Что души их пусты и мелочны. Но чтобы настолько черны?!
И пусть во всех моих бедах оказалась виновата любовница отца, возжелавшая власти, но и им простить их жестокость я не могла.
Или попросту не захотела. Надоело прощать всех и всегда. Наверное, я стала чуточку жестче и это тоже было правильно.
— Баур! — громкий окрик Калле вывел меня из глубокой задумчивости.
Прошло несколько мгновений и из коридора, ведущего на кухню, вышел хорошо знакомый мне дракон. Облаченный в черную наглухо закрытую куртку и темные штаны, в кожаных сапогах с широким отворотом он казался строже обычного. В его глазах я не видела привычного веселья. Собранный, хмурый...
— Какие будут приказы, шиу? — даже его голос будто лишен эмоций.
— Этих высечь и в темницу, — Калле кивком указал на близняшек.
— Будет исполнено, — Баур, чуть повернув голову, бросил колючий взгляд на лер и усмехнулся. Никакой жалости он явно не испытывал.
— Ты уже освоился на новом месте? — дракон размял шею и придвинул меня ближе к себе.
— Конечно, генерал, — Баур утвердительно кивнул. — И замки проверил и камеры. Их кормить?
— А как же, — Калле поднял зажатый в руке браслет и показал соплеменнику.
Критес поджал губы и шумно выдохнул. Он пристально смотрел на сестер и что-то обдумывал. Проведя под носом ладонью, стер запекшуюся кровь и повернулся к нам.
— Говори уж, — Ивар вытянул ноги перед собой.
— В столице, насколько я слышал, проходят воскресные ярмарки невест... — начал было брат, но умолк, не закончив свою мысль.
