В руках Роннара таинственный кубок игристого вина не мог скрыть жарущую мечту о губах прекрасной Рэйны, которая теперь станет его Трофеем императора. Его дыхание становится быстрее и чаще с каждым блюдом на столе, пока он наконец не выпьет последний кубок и впервые открывает двери своего подсознания....
Сейчас ты бутон, позволь мне помочь тебе раскрыться…
Он шептал что-то еще, совершенно бессмысленное - обрывки фраз, наполненные жаждой обладания. Она почти не слышала их, почти не улавливала смысла. Да и был ли в них этот смысл?
Все, что она способна была воспринимать, это жаркие, жадные, неистовые поцелуи и ласки, от которых ее тело горело, будто в огне. Она вся превратилась в один оголенный нерв, и ей хотелось все больше…
Ленси не помнила, как Роннар подхватил ее на руки и уложил на кровать. Не помнила, как он впопыхах раздевался, буквально срывая с себя одежду.
"А потом была резкая боль. И она, задыхаясь, уперлась ладонями ему в плечи, царапая кожу о выступившую чешую. Но оттолкнуть дракона - все равно, что толкать скалу. Он держал слишком крепко. В этот момент никакая сила не смогла бы заставить его отпустить свою женщину.
И опять поцелуи. На этот раз нежные, осторожные.
Она помнила, как он собирал губами с ее лица случайные слезинки, не удержавшиеся на ресницах. И как начал двигаться в ней.
Прежняя боль исчезла. Осталось странное чувство, незнакомое, но такое желанное. Это было так, словно Роннар заполнил в ней какую-то пустоту.
Теперь ей хотелось чувствовать вес его тела и тепло его кожи, и даже то, как алмазные чешуйки, выступившие от сильных эмоций, царапают ее грудь. Хотелось сжать бедрами его бедра, скрестить ноги за его спиной и двигаться вместе с ним в одном ритме.
Еще никогда она не чувствовала себя так правильно, как сейчас…
Много позже, засыпая в объятиях мужа, она чувствовала себя полностью опустошенной, но нашедшей себя. В ее измученном теле ныла каждая косточка, но эта боль была нужной. Она была такой же естественной и необходимой, как и мужчина, который сделал ее своей.
***
Она бродила по саду. Чудесному саду, наполненному благоухающими цветами и роскошной изумрудной зеленью.
Пока за спиной не прозвучал тихий голос:
- Здравствуй, девочка. Вот мы и свиделись.
Камешки выпали из дрогнувших пальцев. И затерялись в траве.
Валенсия оглянулась.
Позади, в трех шагах от нее стояла матушка Имира.
