В руках Роннара таинственный кубок игристого вина не мог скрыть жарущую мечту о губах прекрасной Рэйны, которая теперь станет его Трофеем императора. Его дыхание становится быстрее и чаще с каждым блюдом на столе, пока он наконец не выпьет последний кубок и впервые открывает двери своего подсознания....
– Отпусти мальчика, и мы сможем поговорить.
В ответ раздался насмешливый хохот. Но прозвучал он натянуто.
- О, нет, - все еще смеясь, протянула незнакомка, - на эту уловку ты меня не поймаешь. И говорить мне с тобой не о чем.
- Тебя убьют, если ты причинишь мальчику вред.
- Уверена? Скорее твой любимый супруг будет ползать у меня в ногах, умоляя сохранить жизнь его единственному наследничку.
Пока она говорила, за спиной Ленси скрипнула створка ворот.
- Ваше Высочество? – раздался встревоженный голос Фаэрна.
- Стой!
- Еще один шаг – и мальчишка умрет!
Рубиновый замер. Ему и так пришлось задержаться, пока он пытался вскочить в штаны и натянуть сверху рубаху. И вот теперь он стоял у ворот, босой, расхристанный, сжимая в руке бесполезный палаш. А со стороны замка к нему уже спешили вооруженные ньорды.
- Фаэрн! – голос Ленси дрожал. Но не от страха – от напряжения. – Пожалуйста, оставайся на месте. И никого сюда не впускай.
- Ну, надо же, - съязвила незнакомка. – Какая жертва!"
"Она пряталась в темноте, за одним из каменных выступов, предназначенных для светильников.
С той же стороны Ленси слабо чувствовала присутствие маленького дарга. Он лежал на полу, скрутившись калачиком у ног незнакомки, и то ли спал глубоким сном, то ли был без сознания.
Сквозь камень Ленси увидела размытую ауру мальчика, пульсирующую в такт сердцу. Рядом тускло светилась аура поверженного анкра.
«Думай, Ленси, думай! – принцесса лихорадочно перебирала в голове варианты. – Ты же кельфи! У тебя есть магия!»
Эманации злости, исходившие от незнакомки, заставляли ее торопиться. Кем бы ни была эта женщина, ненависть изъела ее душу, как моль. Ненависть стала для нее смыслом жизни и целью. Она пришла сюда отомстить, потому что нет существа более коварного и жестокого, чем отвергнутая женщина, взлелеявшая свои обиды.
Ленси чувствовала, как за стенами ангара собираются ньорды. Слышала, как Фаэрн что-то им объясняет.
Вот в нестройный гул ворвался голос Халльдоура. Он что-то спрашивал, Фаэрн – отвечал. Она не знала, о чем они говорят, лишь чувствовала всеобщее беспокойство.
Если она сейчас же что-то не сделает, это беспокойство выльется в панику.
