В руках Роннара таинственный кубок игристого вина не мог скрыть жарущую мечту о губах прекрасной Рэйны, которая теперь станет его Трофеем императора. Его дыхание становится быстрее и чаще с каждым блюдом на столе, пока он наконец не выпьет последний кубок и впервые открывает двери своего подсознания....
И все это время Лидия молча кусала губы, чувствуя, как по щекам текут слезы, как душит обида, не давая вдохнуть. Как детскую грудь распирает от боли.
Ей хотелось оттолкнуть фрейлину. Завизжать что есть сил. Наброситься на мать, схватить ее мертвое тело за плечи и затрясти, мстя за свое бессилие.
Почему ее мать перед смертью думала не о ней? Не о любимой дочери? Она же ее любимая доченька, мама всегда так говорила! Смеясь, называла Лидию плодом любви. Все остальные дети были лишь попыткой получить долгожданного сына.
Так почему же последние мысли матери были о той, что отняла ее жизнь? Об этом уродливом существе, что высосало все ее силы? Она беспокоилась о нем, умирая. И не думала о других своих детях!
Как же она могла?!
Детский разум не мог ни понять, ни принять того, что свершилось.
А потом были пышные похороны. Траурный кортеж, белые вуали и охапки свежих лилий, срезанных в королевской оранжерее.
Пять принцесс остались с новой сестрой. Этим странным, молчаливым созданием, которого побаивались даже няньки. Оно ело, спало, пачкало пеленки и ни разу за все время не издало даже писка. И кто-то сказал, что принцессу Валенсию надо было отдать лесным духам, ведь среди них ей самое место.
Кто донес королю бабские сплетни – никто не узнает.
Там, они принесли ему клятву, что будут любить и беречь свою младшую сестру несмотря ни на что. Ведь так хотела их мать.
Мать, которая их предала!
***"
"- Принцесса, так вы скажете, почему я не могу взять в жены эту деву? Или продолжите прожигать меня взглядом?
Резкий голос заставил ее очнуться.
Лидия судорожно втянула воздух сквозь сжатые зубы. И вдруг поняла, что стоит посреди бального зала, окруженная молчаливыми даргами.
Смерть матери осталась в далеком прошлом, но обида по-прежнему жгла. Словно и не было всех этих лет. Словно мать только сейчас закрыла глаза.
