В руках Роннара таинственный кубок игристого вина не мог скрыть жарущую мечту о губах прекрасной Рэйны, которая теперь станет его Трофеем императора. Его дыхание становится быстрее и чаще с каждым блюдом на столе, пока он наконец не выпьет последний кубок и впервые открывает двери своего подсознания....
И ее последние слова продолжали звучать в голове Лидии ненавистным набатом:
«Поклянитесь! Поклянитесь мне всем святым, что позаботитесь о моей дочери! Обещайте, что сбережете ее!»
И снова, как и тогда, на ее глазах показались злые слезы – признак ярости и бессилия.
- Да, Ваше Владычество, - заговорила она, и с каждым сказанным словом ее голос креп, наливался триумфом и торжеством, - я вам скажу. Это создание, - она подняла руку и обвиняющим жестом ткнула в побледневшую сестру, которую император так откровенно прижимал к своему телу, - не может стать ничьей женой! Она с рождения отмечена древним проклятьем.
Когда эти слова прозвучали на весь зал, Валенсия решила, что ее сердце сейчас оборвется. То, чего она столько времени боялась – свершилось.
Но, странное дело, гром не грянул, стены не вздрогнули, земля не разверзлась. Лишь со стороны даргов прошла волна легкого удивления. Да за спиной Лидии сестры будто окаменели. На их лицах попеременно отражались то страх, то стыд, то растерянность, словно они не знали, что делать, и чью сторону поддержать.
- И что же это за проклятье, позвольте узнать? – услышала Ленси прохладный голос императора. – Неужели смерть грозит всякому смельчаку, посмевшему назвать эту деву своей?
- Напрасно смеетесь, Ваше Владычество. В ней пробудилась кровь Первородных! Еще сто лет назад мой народ избавлялся от подобных детей. Их относили в лес сразу, после рождения. Отдавали лесным кельфи, потому что оставить такого ребенка в доме – значит навлечь на себя беду.
- И какую же беду навлекла на вас принцесса Валенсия?
Ироничный тон ударил по самолюбию Лидии, будто хлыст. Обжег, оставив саднящую рану.
Император смеется над ней! Она ясно видела насмешливый блеск его глаз и понятливые ухмылки даргов, сидевших с ним за одним столом.
И сорвалась.
- Она убила свою мать! – прошипела, сжимая руки в бессильном гневе. – Убила своим рождением! Разве этого мало?
Роннар почувствовал, как тонкое тело в его руках задрожало.
- Довольно! – всего одно слово, брошенное негромко и жестко.
И Лидия замолчала, захлебнувшись собственными словами, горевшими на языке.
Император Ламаррии обвел притихший зал немигающим взглядом. И в этом взгляде светилось холодное предупреждение.
- Есть ли еще желающие оспорить мой выбор?
Желающих не нашлось.
