В руках Роннара таинственный кубок игристого вина не мог скрыть жарущую мечту о губах прекрасной Рэйны, которая теперь станет его Трофеем императора. Его дыхание становится быстрее и чаще с каждым блюдом на столе, пока он наконец не выпьет последний кубок и впервые открывает двери своего подсознания....
- Идем.
Всего одно слово – и отец повел ее за собой в комнату матери.
Они вошли, и дверь за ними закрылась.
Лидия нервно теребила пальцами кружево своего детского платья. Ей не нравился душный запах лекарств и крови, висевший в воздухе. Не нравился полумрак и задернутые гардины. Не нравились лица фрейлин, столпившихся здесь. Не нравилась эта большая кровать, в которой тонула ее бледная, похожая на привидение мать.
Лицо королевы приобрело болезненный пепельный оттенок, сухая кожа натянулась на скулах. Сидевшая рядом врачевательница смачивала влажной губкой ее рот, потрескавшийся в горячке.
- Простите, мой король, я снова вас подвела, - услышала Лидия тихий, бесплотный шепот. И с трудом узнала в нем некогда звонкий голос матери.
На ее глазах отец опустился на колени возле кровати умирающей. Сжав безвольную руку, он начал покрывать ее поцелуями.
- Полноте вам, моя королева, вы не можете меня подвести.
- Это уже не имеет значения. Мы оба знали, что может случиться, и все же рискнули. Вы видели ее?
Он кивнул.
- Значит, вы уже знаете. Я так хотела подарить вам сына, - лицо королевы озарила мечтательная улыбка, которая сразу поблекла. – Но, видимо, не судьба…
Лидия ждала, когда мать обратит внимание на нее. Но вместо этого королева вдруг собрала последние силы и подалась вперед, впиваясь в лицо супруга неистовым взглядом.
- Фабиан! Поклянитесь! Поклянитесь мне всем святым, что позаботитесь о моей дочери! Обещайте, что сбережете ее! – В ее тоне прорезалась одержимость умирающего. - Я знаю, что говорит людская молва о таких, как она. Чернь страшится всего, что выше ее понимания. Но Древняя кровь не проклятие – Древняя кровь это дар. Вы знаете это не хуже меня!
- Клянусь, - раздалось в ответ.
И Лидия увидела, как мать с облегченным вздохом упала на подушки. Остекленевший взгляд королевы уставился в потолок.
Прошла пара минут, и отец поднялся с колен. Отпустил безвольную руку жены, а потом закрыл ей глаза.
- Свершилось! – сказала Симона, ложа руку на плечо принцессы.
Кто-то поднял гардины. Скрипнули ставни, впуская в комнату свежий воздух. На ветру затрепетал белый флаг – символ смерти. А через мгновение где-то высоко над головами раздался глухой удар.
За ним еще один, и еще.
Это палили пушки на главной башне, возвещая народу смерть королевы.
