В холодном подземелье, где воздух казался ароматом гниения, Мила и Артур переглядывались с неуместным спокойствием. Неприкрытые тела заставляли дышать тихим скрежетом, но в глубине камеры царил шёпот приговора: "Ты не работаешь в агентстве". Мила боролась с паникой, глаза её стекленели от страха, и сердце тонуло в тишине....
Глеб протянул ей руку. Она вложила ладонь.
- Чай? Кофе? Ужин?
При других обстоятельствах она согласилась бы на легкий перекус. Пусть не полноценный ужин. И кофе. Отчаянно не хватало дозы кофеина.
Но всё это подождет.
Она могла ошибаться… Могла… А если нет? И ту жажду, тот сумасшедший голод, который она видела на глубине синевы, не придумала.
Мила мотнула головой.
- Хочу… - игривая улыбка таки коснулась её губ, натолкнувшись на ответный прищур Глеба. - Иного.
- Иного, значит.
- Да.
- И это… иное ты можешь получить только наверху?
С ней точно случится тахикардия.
- В виду некоторых обстоятельств – сегодня только наверху.
Синева практически почернела, ноги у Милы ослабли. Она вскрикнула, когда Глеб подхватил её на руки. Чтобы облегчить ему задачу, она обвила руками мужчину за шею. Неужели с ней на руках поднимется на второй этаж?
Поднялся.
Ногой распахнул дверь.
Ногой же и закрыл её.
Лишь после этого опустил Милу на ноги.
Девушка сделала шаг назад.
Потом ещё один.
Глеб повел плечами и сдернул с себя пиджак. При этом не сводя взгляда с Милы. Та тоже молчала. Наблюдала за его действиями.
Сама раздеваться не спешила.
За пиджаком последовала футболка. Господи, кто бы только знал, как Миле нравилось тело Глеба. Она, проживая с Глебом на одной территории, теперь имела представление о том, сколько времени он занимается спортом. Каждый день. Утром, пока она спит, он уже умудрялся спускаться в тренажерный зал, где проводил минимум сорок минут.
Мила не могла им не восхищаться. У Глеба всегда четко был расписан день, и уже то, что он приехал за ней, говорило о том, что он намеренно изменил расписание.
Чтобы побыть с ней.
Приятно… Как же, черт побери, приятно…
За футболкой полетели на кресло джинсы с боксерами.
Глеб предстал перед ней полностью обнаженным.
Взгляд Милы прошелся по его литым плечам, груди, спустился вниз, к красивым продольным проработанным мышцам пресса, к длинным сильным ногам.
Бессовестно задержался в области паха."
"Член Глеба уже стоял, что не могло не льстить самолюбию Милы. Какой молодой девушке не будет приятно, что мужчина реагирует на неё столь остро? Что она для него столь желанна?
Грудь заныла, соски напряглись, уперлись в нежное кружево бюстгальтера, которое моментально перестало восприниматься таким.
