В холодном подземелье, где воздух казался ароматом гниения, Мила и Артур переглядывались с неуместным спокойствием. Неприкрытые тела заставляли дышать тихим скрежетом, но в глубине камеры царил шёпот приговора: "Ты не работаешь в агентстве". Мила боролась с паникой, глаза её стекленели от страха, и сердце тонуло в тишине....
Пришлось снова уткнуться лицом в шею мужчины.
Он обнял её, прижав к себе.
- Я тебя люблю.
Эти слова сказала не она.
Он.
Мила обняла его за шею и крепко-крепко зажмурила глаза.
Только бы не расплакаться…
До её дома они доехали быстро, Карим прекрасно ориентировался. Адрес у неё тоже никто не спросил.
Глеб помог ей выбраться из машины.
- Карим, до утра свободен. Там – до связи.
Мила снова вспыхнула. Он спокойно сообщал водителю, что останется у неё. Глупая, а где ему ещё оставаться на ночь, учитывая, что он прилетел к ней, и до этого они жили под одной крышей.
- Я на ужин приготовила жаркое и салат из морепродуктов. Как ты любишь.
Глеб прошёл в ванную, помыл руки и сполоснул лицо.
- Тогда корми.
Мила сразу же засуетилась.
Глеб Алашеев у неё на кухне! Казалось бы, что тут особенного? А в душе всё переворачивалось от восторга и щемящей нежности, с которой никак не удавалось справиться.
Она нарезала хлеб, когда Глеб подошёл и обнял её со спины.
- Я знаю, ты готовила, старалась, - он предусмотрительно отобрал у неё нож и отложил в сторону. – Мила, я могу всё съесть потом. Чуть позже. Через час.
Он слегка направил бедра вперед, показывая степень другого голода, другой физиологической потребности.
Всё же хорошо, что нож он забрал. Иначе она выронила бы его. И, не дай Бог, тот упал бы, и…
Она откинулась на грудь Глеба и прикрыла глаза.
- Я же не могла вот так сразу… Мне надо было хотя бы попытаться… Глеб, в доме есть бассейн.
- Пошли.
Она повернулась и снова натолкнулась на взгляд синих глаз. Почти темных, пылающих едва сдерживаемым желанием.
Он сказал, что любит…
Её.
И он тут. В её доме.
Господи…
Спасибо.
- Раздевайся, Мила. Догола. Хочу видеть тебя всю, - безапелляционно заявил он, не скидывая – срывая с себя одежду.
У Милы подкосились ноги, и слабость завладела телом.
Она ослушалась Глеба, замешкалась. Не могла отказать себе в удовольствии полюбоваться на его обнажающееся тело. На резкие движения, на спешность, с которой он раздевался.
Покатые плечи. Красивый торс. Ей показалось, или Глеб немного похудел?
- Мила!
Его голос звенел от нетерпения. Сам он уже полностью разделся и теперь повернулся к ней.
Возбужденный…
У Милы во рту пересохло.
