В холодном подземелье, где воздух казался ароматом гниения, Мила и Артур переглядывались с неуместным спокойствием. Неприкрытые тела заставляли дышать тихим скрежетом, но в глубине камеры царил шёпот приговора: "Ты не работаешь в агентстве". Мила боролась с паникой, глаза её стекленели от страха, и сердце тонуло в тишине....
Единственным человеком, кому она могла позвонить в любое время дня и ночи, был Марк.
Ещё не подумав о том, что Марку, возможно, тоже пока запрещено с ней общаться, она сделала вызов. Шли гудки… Один за другим. Марк не отвечал. Мила сделала повторный вызов. Да что такое. Третий она набрала и сразу же сбросила, потому что до неё, наконец, дошло, что он занят или не может говорить. Пока она трясущими руками пыталась скрыть список вызовов, нажала ещё раз.
Неловкость сегодня - её второе имя. Портачит снова и снова.
Мила плотнее закуталась в халат и шмыгнула носом. И только тогда заметила черную машину, из которой уже выходил хмурый Карим.
О, черт!
Она не подумала, что он где-то рядом. Человек Алашеева.
Наверное, ей надо через него связаться с Глебом. И что она скажет ему? Что отец напился и называет её шлюхой? Да она, скорее, язык проглотит, чем признается в подобном. Это настолько унизительно, что у нормального человека в голове не укладывается.
Когда появился Глеб вместе с Марком, Мила уже замерзла, наплакалась, и её состояние можно было охарактеризовать одним выражением: «хочу на ручки».
Но когда он поддержал её за талию, Милу затопила благодарность.
Пусть…
Хотя бы вот так…
Это потом она подумает, что выглядела очень жалко. Надо было держаться.
Но, Господи, кто бы знал, как ей хотелось простого человеческого тепла!
С кухни снова послышался грохот и отборный мат, исходящий от Марка.
- Глеб, - Мила с яростно колотящимся сердцем, обернулась и заглянула в лицо мужчине. К сожалению, она находилась на взводе и не увидела то, что должна была.
- Принцесса, никто не сделает ничего лишнего. Пойдем.
- Ку…да? – она снова посмотрела в сторону кухни.
- К тебе в спальню.
- Нет. Папа…
- Его сейчас вырубят аккуратно и уложат спать. Всё. Вреда никакого не причинят. Поэтому – вперед.
Мужская рука с талии переместилась на ягодицу и легонько направила Милу в сторону лестницы.
Пришлось послушаться. Раз так настойчиво направляют.
С кухни звуки притихли, и Мила едва ли не до крови прикусила губу. Она волновалась за отца. Он единственный её родственник, и она его любит. Ей бы хотелось, чтобы между ними было больше тепла, доверия. С другой стороны, много ли семей, где между дочерью и отцом близкие отношения?
Мила поднималась в комнату с тяжелым сердцем.
Глеб следовал за ней.
Она ничего ему не сказала.
