В холодном подземелье, где воздух казался ароматом гниения, Мила и Артур переглядывались с неуместным спокойствием. Неприкрытые тела заставляли дышать тихим скрежетом, но в глубине камеры царил шёпот приговора: "Ты не работаешь в агентстве". Мила боролась с паникой, глаза её стекленели от страха, и сердце тонуло в тишине....
Алашеев не должен заваривать ей чай. Никак.
Он должен…
Что?
Трахать её у стены? Ставить на колени и водить членом по губам? Что?..
Мила поспешно отвела от него взгляд, устыдившись собственных мыслей. Он ей помогает, а она что?..
- Зеленый или черный?
- Что? – Мила не сразу сообразила, о чем её спрашивают.
- Чай, Принцесса.
- Зеленый.
- Осторожно, горячий."
"Мила воспринимала происходящее, как во сне. Может быть, она на самом деле спит? Слишком невероятно, чтобы мужчина, который одним взглядом вводил её в ступор, и от которого постоянно хотелось держаться подальше, сейчас протягивал ей кружку с дымящимся напитком.
Их пальцы соприкоснулись, и Мила задержала руку. Хорошо, что не отдернула.
- Спасибо.
Глеб не спешил отходить, продолжая рассматривать её. Мила стушевалась. Выглядела она явно не лучшим образом.
- Проблемная тебе девушка досталась, - слегка усмехнувшись, заметила она и сделала первый глоток. Горячий напиток мгновенно смягчил горло, прокатившись теплотой по желудку.
- Пей, Мила. И впредь береги себя.
Она сделала ещё один глоток.
- Как папа?
Глеб покачал головой, подтянул ближайший стул, развернул его к себе и оседлал, положив предплечья на высокую спинку.
- Ты поразительная.
- Почему?
Ей не понравилась пауза, которую выдержал мужчина.
- Отец тебя обидел, а ты продолжаешь о нем печься.
Мила едва заметно пожала плечами, согревая обе ладони о кружку.
- Глеб, он мой единственный родственник. Кто бы что ни говорил… Я могу больше с ним не жить, он может навсегда от меня отказаться, называть непутевой дочерью и даже не пожелать общаться дальше.
Она специально задала вопрос именно в такой формулировке.
Ей надо знать.
Глеб слегка откинулся назад и недобро прищурил глаза. Мила внутренне поежилась. Хорошо, что она сидела на диване, а он на стуле, и между ними было расстояние. Она продолжала остро реагировать на Алашеева.
Глеб доминант. Он явно это дал понять. Ни споров, никаких разногласий. Всё должно быть по его. Как в постели, так и жизни. При этом договор аннулирован. Алашеев поставил её перед фактом, что они вместе.
Пока она не будет сопротивляться. Бесполезно. Да и сил у неё нет.
Её успокаивало одно – у Глеба в России нет ни жилья, ни крупных дел. Так ей как-то говорил Марк.
