В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
Короче говоря, это тот чувак, который как раз и руководит всем здесь, принимает решения по техническим вопросам, передает всякие «фе» и «ну, неплохо» от приглашенных звезд-кураторов и от руководства. Сами звезды — кураторы появляются исключительно тогда, когда намечаются съемки, чтоб покричать на нас перед камерами. Ну и советы ценные дать, само собой, куда ж без этого. Мы эти советы должны выслушивать с раскрытыми от восторга ртами и дебильно-радостными лицами, а если слюни в этот момент потекут, то и вообще отлично.
Нас постоянно жестко инструктируют, что, зачем и как, потому что есть пошаговый сценарий для каждого. Естественно, потом на экране, в часовой программе, все это выглядит по-другому. И я, когда смотрела первый сезон, всему верила, овца наивная.
Ну да хрен с ним. Зато четко понятно, что быть в тройке лидеров мне точно не светит, можно задницу не рвать.
Удивительно, что некоторые участники этого не понимают, потому у нас тут серпентарий. И подковерные интриги. Один нарцисс, который последовательно обошел все возможные шоу, что характерно, не только песенные, но и танцевальные, и реалити-шоу, типа «Героя» и «Построй свой дом 4», и теперь думает, что он — главная звезда и в этот раз ему точно повезет, особенно сильно рвет зад.
Он тоже почему-то в кабинете продюсера.
Стоит в стороне, голову задрал, как верблюд, смотрит на всех свысока.
В кабинете, кроме, собственно, бедного Юрика, сидят еще мой куратор, реальный, а не звездный, и сам продюсер.
— Тата, как у тебя дела? — издалека начинает продюсер, молодой мужик, с непонятной разноцветной прической и тоннелями в ушах.
— Нормально, — осторожно отвечаю я.
— Слушай, ты, может, заметила, что рейтинги твои упали…
Заметила, чего ж не заметить.
Удивительно, до какой степени мне на это плевать.
— У нас есть предложение.
