В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
— Сергей Юрьевич!
— Ой, да ладно тебе, царица Тамара! Можно подумать, не слышала!
— До работы у вас, не приходилось! В нашей культуре уважают женщин!
— Так, не зарывайся!
Я раздраженно отбрасываю листок. Она стоит гордым монументом и смотрит.
И я, вздохнув, опять беру список. В принципе, нормально. Можно отвлечься. Кандидатов покошмарить.
Но не сильно. Обмороки мне тут ни к чему.
— Давай. Сколько их?
— Пять.
— Чего-то дохера.
— Чтоб выбор был.
Я откидываюсь в кресле, смотрю в ноут, где как раз поет Татка.
Глазки на мокром месте, блестят подозрительно. Песня такая красивая, лирическая.
Я не особо знаток, но мне нравится. Да мне все нравится в ее исполнении. А тут на французском…
Красиво."
"И она уже в городе. В одном со мной городе. И не пришла. Не позвонила даже. Гордая.
Ждет, когда я?
Не ждет. Нихрена она не ждет. Не факт, что вообще надолго приехала. Может, так… Вещи собрать.
Что, Боец, просрал сестренку, а?
От этих мыслей настроение делается еще более поганым, чем было. Самое то для стресс-интервью.
Ладно. Вернемся к нашим баранам. То есть, к кандидатам на прекрасную должность администратора. Или, если достойный чел, то и директора клуба.
Отправляю Тамару рулить процессом и затем смотрю на первого кандидата.
Бля… Чего так трястись-то?
Через пару минут разговора, вполне спокойным и даже доброжелательным тоном, я отпускаю беднягу.
А то страшно прям, вдруг в штаны наложит прямо в кабинете? Проветривай потом.
Слышу взволнованный голос Тамары:
— Куда, девушка! У меня нет вашего резюме!
И через мгновение чувствую, как опять останавливается сердце.
Татка стоит в проеме двери.
И глазам больно.
Я соображаю только жестом отправить Тамару прочь. Замок защелкивается.
— Ну привет, братик, — Татка проходит к стулу для соискателей, садится, ногу на ногу закидывает.
А я смотрю.
И очень сильно надеюсь, что не видно, что у меня челюсть со стола не поднимается никак.
Она изменилась. Москва определенно какой-то свой отпечаток наложила. Более стильная прическа, укладка какая-то другая. Одежда… Что-то нейтральное. Юбка. Моя Татка в юбке! И ноги в темных колготках, длинные до охерения.
И вообще… Вся она какая-то другая. Взрослее. Шикарнее. Разве можно так измениться за месяц?
Моя Татка была бесячим, цепляющим огоньком. А эта — живое пламя. Обожжет до смерти.
