В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
От ее теплого дыхания. Совершенно невинного движения навстречу мне.
Я чувствую себя уродом. Моральным. Извращенцем, которого надо в психушку сдавать.
Я кляну себя последними словами.
И это нихера, вот просто нихера не помогает!!!
Она сидит рядом, и, вполне возможно, что даже и не думает ни о чем таком.
Просто смотрит на звезды. Просто дышит табаком, который выходит из моих легких. И даже сам факт, что она вдыхает воздух, который побывал во мне, кажется чем-то пограничным и дико эротичным.
Да, я чертов урод.
Да, я хочу свою девятнадцатилетнюю сводную сестру.
И да, я понимаю, что это ненормально.
Несмотря на то, что она сводная, и общей крови у нас нет.
Но я помню ее маленькой. Смешной девчонкой со сбитыми коленками.
Поэтому то, что происходит сейчас со мной, с нами, это какая-то животная хрень.
То, чего не должно быть в человеческом обществе.
То, что я совершенно точно собираюсь преодолеть в себе.
Эй, Боец, это вызов?
Это очередной твой бой.
Ты ни разу не ложился на ринге.
И сейчас не время. Ох, не время."
"Внезапная отвественность.
Мне было восемнадцать, когда отец привел ее мать в наш дом. Строго говоря, тот дом уже не был нашим.
Моим — уж точно.
Я жил отдельно, в общаге, учился на первом курсе нашего машиностроительного, развлекался вовсю, как мог.
Отец, насколько я знаю, тоже времени не терял. Когда я приходил к нему в гости, всегда ржал конем.
Потому что баб каждый раз у него заставал разных. А то и не одну.
Короче, седина в бороду там во всей красе была.
И нет, я не собирался осуждать.
Мы с ним достаточно пережили после смерти мамы, и я считал, что он явно заслуживает счастья.
Поэтому мы с ним встречались где-то раз в неделю, выпивали, ели шашлыки, которые он умел очень даже круто готовить, болтали. Часто в компании его друзей, таких же серьезных дядек, как и он сам.
Отец был бывшим спортсменом, тоже боксером, как и я, после завершения карьеры ушел в тренерство, организовал самый лучший в городе клуб смешанных единоборств.
Поэтому связи он имел самые обширные.
И мужская компания, по субботам собиравшаяся у нас в доме, тоже была разношёрстной. Где-то в нормальном мире это покажется странным, но у нас не нормальный мир. У нас Россия. Средняя полоса. От Москвы так же далеко, как и от нормального мира.
Поэтому в доме у нас общались запросто прокуроры и законники, генералы спецслужб и полицейские чины. Врачи и юристы.
