В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
Тогда это мне, восемнадцатилетнему парню, казалось нормальным и естественным.
Теперь, будучи тридцатипятилетним мужиком, я понимаю, что, не дай Бог узнаю, что кто-то даже смотрит в сторону сестренки так, как я когда-то на девок смотрел… Сука, убью ведь.
Так, Боец, тормози, крыша течет… Течет крыша!
Я все прекрасно понимаю, пока спрыгиваю с байка, машинально кладу шлем на сиденье, смотрю на замерших в испуге сестру и задохлика, разминаю кулаки…
Понимаю. Осознаю. И ничего с этим делать не собираюсь.
В смысле, не собираюсь сдерживать души прекрасные порывы.
Нахера?
Паренек общается свободно. Судя по всему, тут меня еще плохо знают.
Ну вот и исправим глупую ситуацию.
— Тата, что с телефоном?
Это я сразу претензию, пока рот не успела раскрыть свой дерзкий. А то с нее станется. Давлю взглядом сначала ее, потом сбледнувшего нехило так задохлика.
— А что с телефоном?
Голосок с вызовом. Не дрожит. Взгляд прищуренных кошачьих глаз дерзкий. Не был бы я так зол, завело бы дико.
Территорию, бля, помечаю. Ставлю свое тавро на принадлежащем мне имуществе.
— Да что-то связь внезапно прервалась. Дай- ка проверю.
Забираю у нее из руки телефон так быстро, что Татка не успевает даже рот раскрыть. Смотрю на экран.
Ну конечно, бля, последний вызов — незнакомый номер. Не иначе, этого щуплого утырка.
Стираю его, кладу телефон себе в карман.
— Сломался.
Улыбаюсь предупреждающе уже раскрывшей рот Татке, и смотрю.
— Поехали, починим.
— Тата… Это кто вообще?
Ох и голосок у тебя, парень… Что, совсем с яйцами беда?
Я смотрю на щуплого, прищуриваюсь, скалюсь. Это должно означать улыбку, но почему-то мальчишка еще больше пугается.
— Я ее брат. Старший. Сводный. А ты кто, мальчик?
— Ой. Так это с тобой я разговаривал вчера!
Придурок отчетливо выдыхает, словно тот факт, что он со мной по телефону вчера познакомился, крайне неудачно, кстати, может хоть как-то отвести от него удар.
Тогда сюрприз для тебя, щуплый: не может.
— Я так понял, что ты не в теме, — как ни в чем не бывало продолжает смертничек, — я брату не говорил ничего, он не знает! Я сам все решаю по вопросам продвижения! И арт-концепции!
Он очень гордо произносит последние фразы, явно рисуясь перед Таткой, так и не сказавшей ни слова, только губки кусающей свои. Красивые.
