В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
— Сереж, я жду тебя…
Она отключается сама, и я наконец-то могу выдохнуть.
И ощутить, как бьется в груди сердце. Медленно. Так медленно.
Удар.
— Сереж, говори, где она, — басит дядя Паша.
Удар.
Я передаю геолокацию.
Удар.
Он тут же начинает набирать кому-то и командовать резким жестким голосом.
Удар. Удар.
— Поехали, малец, — подталкивает меня к двери «Три звезды», — на моей.
— Я сам.
— Ты сам не в состоянии, а я с водилой. Он у меня такой, знаешь… До сих пор мотор не глушит, привычка дурная. Все знает, все тропы козьи.
Удар, удар, удар!!!
— Это Костров сделает, — дядя Паша кивает на Владимира.
Тот только улыбается:
— Давай, езжайте. Эти твари никуда не денутся. Не успеют просто.
— Там ребята им на хвост сели, Зверева сыновья, — говорю я, а Костров морщится.
— Черт… Еще и Зверь здесь замешан… Узнает, будет мясо.
— Оно и так будет, — посмеивается «Три звезды», уже переодевшись и коротко кивает мне на дверь.
Я выхожу на улицу и первым делом пытаюсь глубоко дышать. И слушать стук сердца.
Геолокация есть.
Дядя Паша пригонит туда скорую, полицию и всех, кого можно. Костров поможет в поиске тварей, утащивших ходячую зверевскую заразу и пытавшихся утащить мою девочку.
И, я очень рассчитываю, что их не будут брать сразу по закону. А дадут оторваться. Хоть немного.
Но это потом.
Сначала — Татка.
Гонку по пересеченной местности я не особо запоминаю.
"Водила Витиного гелика, пожилой спокойный мужичок в приблатненной кепке брежневских времен, реально знает каждую козью тропу, и до места мы доезжаем гораздо раньше скорой и полиции.
Моя девочка сидит прямо на земле, в окружении еще нескольких девчонок. На ее коленях с тряпкой на морде лежит щуплый спаситель, который, я так понимаю, и не позволил упереть Татку в машину.
Нормально, парень, свой косяк за постоянное путание под ногами у Татки ты отработал, считай.
Она видит меня, вскрикивает, но не встает. Боится потревожить голову парня.
Я сам бегу, падаю на колени, аккуратно беру ее лицо в ладони.
Под глазом уверенно наливается синяк, губа разбита. Суки. Убью ведь. Просто убью.
— Сереж…
У нее слезы в глазах. Я мягко вытираю их большими пальцами.
— Он здоровенный такой… Эльку ударил и понес. А я за ним… Понимаешь, и не видел же никто, как раз финишировали… Только я, потому что она рядом стояла.
