— Слушай, Кулли! Выкупи ее для меня! Я что-нибудь придумаю! Я верну! Я все тебе отдам!
— Да где ты возьмешь такую гору серебра, парень? — с сомнением посмотрел на него купец. — Простому камнерезу вовек столько не заработать.
— Ты же сам сказал, что царю Сифноса нужен строитель и скульптор! — с безумной надеждой посмотрел на него парень.
— Ну да, говорил, — кивнул Кулли. — Только не знаю, подойдешь ли ты ему. Он храм своему богу строит. А еще хочет статую изваять.
— Я все сделаю! — вцепился в его хитон Анхер. — Я все что угодно построю! Клянусь своим посмертием!
— Э-эх! — с сомнением посмотрел на него купец.
— Ну, ни в чем я другу не могу отказать. Ладно, приходи в порт завтра до рассвета. Найдешь лодку и подплывешь к моему кораблю. Спрячу тебя среди мешков с зерном.Не опаздывай, парень! Иначе я уйду без тебя, и твою девчонку продадут какому-нибудь князю для утех.
— Я приду, — сжал губы Анхер. — Всеми богами клянусь…
* * *Как оказалось, увезти из Египта хоть что-то совсем непросто. Проклятые портовые писцы вынули из Тимофея всю душу.
Ведь на каждый корабль выдавался Уджат-несут, царский указ, дозволяющий вывоз зерна. Писцы в порту составляли Шес, опись груза с указанием количества и качества товара, а сам корабль получал Имет — лист папируса, где указывали маршрут, имя капитана корабля и всех сопровождающих лиц. Каждый лист был в отметках от печатей чиновников, которые они носили на пальце в виде перстня или на шее, на витом шнурке. После проверки каждой печати, которые портовый писец только что не обнюхивал, сравнивая с образцами оттисков, начиналось самое веселое.
Весь товар взвешивали у причала на царских весах, и не приведи боги, если вместо зерна сорта шедет, обычного, ты везешь неджес, отборное. Еще хуже, если зерна будет меньше или больше заявленного. Могут и груз отобрать, и огромный штраф наложить, и даже палок всыпать. А еще муки Тартара покажутся раем, если потерять глиняную печать, которую вешают на каждый мешок. Но вот ты прошел всех писцов, получил нужные печати и взвесил товар.
После этого стража обыщет трюмы, личные вещи и даже проткнет мешки длинным щупом в поисках контрабанды. В общем, к концу этого дня у Тимофея даже глаз начал дергаться, а купец Рапану ведет себя как ни в чем не бывало. Оказывается, им сильно повезло. Если бы зерно было храмовым, то им пришлось бы получить еще несколько папирусов с разрешением на вывоз.
— На весла, бездельники! — заорал Тимофей, видя, что корабль Рапану уже скрылся вдали.
