Автор
Исторический роман о Троянской войне, рассматривающий её не как столкновение богов и героев, а как конфликт между империями, борющимися за контроль над торговыми путями. Энея ждет непростой выбор между выживанием и честью в разрушающемся мире.
Нефрет так и не поняла значения слова «подъемные», как ни старалась, но то серебро пересчитала сама, внимательно рассматривая каждую монету. Выходило так, что это даже по столичным меркам было весьма существенной суммой, а потому самая чистая и светлая любовь накрыла девушку с головой.
— Я побежал, — торопливо сказал Анхер, схватив со стола горсть оливок. — Меня каменщики ждут.
— Почему ты время спешишь? — расстроилась Нефрет, на которую накатило вдруг игривое настроение. Пока муж ел, она невзначай поглядывала в сторону спальни, где поставили новую кровать, сбитую из настоящих досок. Старая, по обычаю сделанная из рамы с натянутыми кожаными ремнями, не выдержала напора молодости и приказала долго жить.
— Это же фенху, а не истинные люди! — поморщился ее муж, который, как и положено настоящему жителю центра мира, нипочем не отличил бы финикийца-фенху от аморея. Он презирал их совершенно одинаково.
— И что с того? — сморщила тоненький носик Нефрет.
— Они все дикари и неумехи, которым не светит доброе посмертие, — гордо выпятил грудь Анхер. — Если бы у меня в Пер-Рамзесе были такие каменщики, поверь, моя палка ходила бы по их спинам день и ночь.
— Тогда иди, конечно, — с сожалением ответила Нефрет, отложив семейные радости на поздний вечер. — А я возьму свое вязание и в гости схожу.
Она уже сдружилась с Анат, сестрой царского тамкара Рапану. И даже слабое знание языка ей не мешало, ведь девушка говорила с каждым днем все лучше и лучше. Здесь, на крошечном острове, все общались на ахейском, и порой только дома вспоминали родную речь. Говоры лелегов, карийцев, критян, пеласгов, амореев, хананеев и лувийцев понемногу вливались в здешнее наречие, превращая его в какой-то новый, ни на что не похожий язык, обогащавший друг друга разными понятиями.
Анхер вышел из дома, который прилепился боками к соседским постройкам, и быстрым шагом пошел в сторону порта. Узкий каменный коридор, каким были все улицы акрополя, расширялся только у царского дворца, который, по мнению Анхера, более походил на дом богатого провинциального писца, чем на обиталище повелителя стольких земель. И мастер твердо решил исправить это упущение в будущем. Одни колонны, небрежно вытесанные из грубого серого камня, чего стоят. Ужас просто! И дикая безвкусица."
"Анхер вышел из ворот, рассеянно ответив на приветствие скучавшего около них копьеносца, и погрузился в шум портового города. Ему нравилось здесь.
