Автор
Трубадур дышит огненной энергетикой: руженные плечи, белая голова и манящие сумки на длинных руках. Фигура его стремительная — легче воздуха, он парит над свинцовым асфальтом, покрытым яркими кроссовками. Воздух полон ветра и кленовых листьев, но не ускользает от острого внимания — здесь прорезаются черты времени, металл и древность....
– Старый дурак! Он из ума выжил, точно вам говорю! Сумасшедший маразматик!
- Заткнись! – Тура теперь стояла в стороне от стола, прижавшись к стене. – Как тебе не стыдно?
Ответить Елена не успела. Снежная поднялась со своего места и вернувшимся к ней протокольным голосом провозгласила, что экземпляры документов они могут получить у помощника.
*
Тура три часа бродила по городу. Обошла все окрестные мосты, останавливалась на них и смотрела на воду Адмиралтейского, Крюкова, Грибоедова. Вспоминала почему-то, как они бегали тут со Степой – и впервые за время, которое прошло после того, как он уехал, это не принесло боли.
Что Туре теперь со всем этим счастьем богатой наследницы делать? Это единственный вопрос, над которым Тура могла думать.
13.8
*
Все было свалено в кучу – вещи из шкафа, книги с полок. А создательница этого беспорядка с остервенелым видом рылась в комоде.
- Что ты делаешь? – Тура прислонилась плечом к косяку и сложила руки на груди. Оказалось, что в заполненном до отказа сосуде ее эмоций все-таки было еще свободное место. И сейчас оно стремительно заполнялось яростью.
- Что, явилась вступить в права наследования? – Елена обернулась и бросила на пол рубашку. Ту самую, на сто раз штопаную. – А мне вот ничего не оставили, приходится самой брать!
- Бабушкины вещи лежат не здесь, - голос пока еще поддавался контролю. – Отойди, я сама найду.
- Вы посмотрите-ка – хозяйка явилась! – Елена подбоченилась. – Распоряжается тут! Что, мать родную тоже из дому выгонишь на правах хозяйки?
- Будешь так себя вести – выгоню, - Тура качнула головой в сторону горы вещей.
Что за мыслительные процессы шли в голове Елены – Туре было неведомо. Но после внимательного взгляда на дочь она ретировалась из спальни Павла Корнеевича.
Тонкую шерстяную шаль, жемчужную брошь и два тусклых серебряных кольца Тура нашла без труда. Она точно знала, где лежали вещи Марии Фоминичны и Клары Корнеевны – те, что не были отданы. Тура поднесла шаль к лицу и вдохнула.
