Брезгливая жалость, вначале мелькавшая на лицах, сменялась жаждой правого воздаяния. Отступнику, перешагнувшему братскую кровь, какая может быть щада? Выкрик Шагалы о немедленной казни в притоне и о персте, зачуранном для себя, празднословием уже не казался.
– От своего погиб! – горевал Беримёд. – Он же думал, ослушника щуняет, на увет отцовский везёт, на правое наставление. Смиловался в дороге… не чужой ведь…
– Был когда-то. Такой хуже врага, – сказал Лихарь.
– Путы снял, слову поверил…
– Враг не предаёт, он и так враг. Зато когда прежний брат! В сердце ножом!
Беримёд первый встретил орудников. Прежде других услышал их сказку. Мысль о тайных делах и возможной неправде была слишком страшна, Лыкаш гнал её, она возвращалась. Так и не дав воли сомнению, он отважился лишь заметить:
– Кляпыш вынуть бы, пусть за себя скажет.
– Белозуба отступник уже улестил. Хватит слов! Ныне по делам будем рассуживать, а дело его – вон, тело стынущее!
О плечо Ознобиши разбился ком снега, тайное воинство с угрозой качнулось вперёд.
– Эрелису в столице служил, царевичу шегардайскому. Белозуб его телохранителя когда-то в плен взял. С того злоба.
– Отмстил, значит, за царского рынду!
– Так Белозуб путы снял? Вьялец вроде баял, сам развязался…
– Из поруба не улызгнёт?
– Жилы подрезать, чтобы смирно сидел.
– Умел ножом угощать, сам пусть отведает.
– Чтобы запинался пореже, учителю отвечая!
– А то пусть бы в самом деле слово сказал? – снова буркнул Лыкаш.
Его не услышали. Кровожадные голоса отчётливо преобладали.
– Надо уже в поруб спускать, как велено, – тревожно проговорил Беримёд. – Сейчас вздумают прямо тут разорвать, и поди останови их, а за учителем пока добежим!
– Надо, – согласился Лихарь. – Сам западню постережёшь, друже? Боюсь, до утра чего не удумали бы. За пленника я разок у столба уже отстоял…
Беримёд кивнул было – но движения не завершил. Он смотрел за спину Лыкашу. В ту сторону постепенно обращались все взгляды, выкрики умолкали. Державец оглянулся. Через двор, заметно прихрамывая, к ним шёл отчаянно зевающий Ворон.
Лыкаш успел мысленно попенять дикомыту: почему только сейчас?.. Успел вообразить три возможных исхода и трижды пожалеть о своём преступлении. Успел метнуть взгляд на Лихаря. Заметил жгучую досаду, мгновенный расчёт… стремительно принятое решение.
– Иди сюда! – почти весело окликнул Ворона стень.
