Тело Белозуба вместе с саночками вынесли в холодные сенцы – а заодно и боязнь, что старший орудник, очнувшись, расскажет свою сторону правды. Выгородит себя, всё свалит на стоеросовых дубин-подначальных. Забудет, как беды начались его дурным приказом: готовь самострелы, а пленника развязать…
«Ещё Ознобишку завтра из поруба вынут. Его речь какова будет? И сколь вели́ку той речи веру дадут?..»
Вьялец еле стоял. К нему Ветер не обращался – какой спрос с робуши! Веки парня безудержно смыкались, голова падала. Вьялец съезжал спиной по стене, просыпался от движения, подхватывался. Бухарка косился с брезгливой завистью, тосковал. В походе он изведал старшинство. Приказывал, помыкал. Теперь отдувался.
– Ну так мы… Белозуб проследить велел, когда райца в дальнее забытище выйдет…
– Проследить? И всё на том?
– Взять приказал, если место вправду безлюдное…
– Разведывал хоть, чем райца в городе занимался?
– За то я не ответен. Мы по торгу ходили… К ножевщикам…
Стальной коготь, ранивший Белозуба, лежал с мёртвым на санках. Перед погребением клинок сломят, отдадут огню добивать.
– И что на торгу народ говорил?
– Море приходило, Дальний исад мало не унесло…
– О райце, бестолочь! Да не врать! Не знаешь – не вымышляй! Сам что слышал?
Бухарку, с его унылыми попытками возложить ответ на погибшего, Ветер видел насквозь. Оттого и острастку повторять не гнушался. Он ещё не решил, как уста́вит избавление Ознобиши, обличение самовольника Лихаря. «Хорошо хоть Ворон в доме спит. Вот уж завтра, прямо при нём…»
Бухарка страдал, уставившись в пол.
– Пересудов мы слыхали не много… А с уличниками я сам его видел. Про котёл оборвышам баял… мол, не всё котлярам сирот забирать…
«Вот как? Может, прямо сейчас его из поруба вынуть, сам-друг побеседовать?» Всё шло против замысла, грозя порушить не какое-нибудь дельце хабарное – целой жизни заботу. Ветер умел всякое обстоянье повернуть к своей пользе, сам знал это, гордился. Что же сердце гребтит?
«Бухарку опалю. Себя вылыга́ет, а правду об орудье хоть клещами тяни. Ничего! Всё сбудется как надо, только время не прогадать бы… Уже вижу: до завтра откладывать не рука. Вот добьюсь от них толку, пойду пленника из поруба вызволять. Велю приумыть – да с нами за стол. Чтоб увидели с Вороном, как я виновных караю. Лихаря, назольщика, к столбу… а там из холодницы и не выйдет. Райце – Эдаргов ларчик в саночки положу. Ворону орудье дам: назад в Выскирег с бережением проводить…»
Всё выправится. Всё верно пойдёт.
