Сейчас, насколько я знаю, работает клиническим психологом. А ещё она отлично готовит. И раскормила Красицкого. В интернате и даже в университете он был длинный и худой. Но пожрать любил всегда. — А ты? Что ты любил?
Этот вопрос сбил Тухольского с толку. Он чуть крепче сжал её пальцы. Беата испугалась, что нечаянно спросила не о том. — А я любил крендели с кунжутом, — после паузы ответил Роберт, — и покупал себе один каждое воскресенье. Красицкий не понимал, почему. Ведь за эти же деньги можно было купить пирожок с картошкой. Он сытнее.
Беата уставилась в окно, чтобы не расплакаться. — А дети? Сколько им? — перевела тему через минуту. — Сейчас старшему десять. Средней значит девять и младшей семь. Они подряд. Не знаю, как Боженка умудряется, но у них в доме порядок, — засмеялся Роберт.
Беата вспомнила дом Орловых, где даже бардак выглядил милым. Но у тех пятеро.
На площади возле Люблинского замка местные бомжи пытались взять хоть немного денег с иностранцев, не читающих по-польски и не сумевших разобраться с единственным паркоматом. Пожилая пани в шляпке и кружевных перчатках кормила голубей.
Мальчишки носились на скейтах. Невеста с женихом фотографировались на зелёном газоне возле большой лестницы.
Беата залюбовалась молодожёнами. Такие красивые и счастливые. Глаз не оторвать. — Принцесса, самая красивая женщина в этом городе — это ты. Лучше любой невесты, — зашептал ей на ухо Роберт.
Беата не могла не реагировать на его откровенность. Щеки мгновенно алели. Вроде взрослые, а как подростки, ей Богу. Хотя, думалось Беате, что юный Тухольский не мог бы так откровенно говорить с ней. Так показывать свои чувства и так открываться.
Во дворе замка Беата заглянула в старинный колодец. — Роберт, ты не помнишь, какого он века? — Замок? Четырнадцатого. — А колодец? — Тоже, наверное. А что? — Сейчас начало двадцать первого. Представляешь, сколько людей за шесть с лишним столетий смотрели вот так, как мы, в его глубину.
В старом городе сели в кафе выпить кофе. За соседним столиком компания французов в фанатских футболках обсуждала предстоящий футбольный матч с местной командой. — У поляков сейчас ни одного приличного игрока нет. Разве что в молодежке. А наши всё-таки чемпионы мира. — Да, странные они. Нос задирают, будто не на задворках Европы живут. Они от нас отстали лет на триста. Как они едят эту странную капусту?
Беата видела, как закипает Роберт. Оказывается, он прекрасно понимает французский язык.
— Не понимаю, как французы едят лягушек и улиток.
