Автор
Стоящий за забором имения "Родники" и узкими глазами следя за происходящим, дама-хозяйка предпринимает нестандартное решение перенести ужин в зал на втором этаж. Оттудова открывается вид на лес и облака, словно приглашая к поискам инсайдерских новостей о коронации Александра Третьего....
Это значит в том числе, что нужна любая мелочь, любая информация для создания общей картины. Нельзя пренебрегать ничем. А тут такое! Оказывается, Торотынский может наследовать убитому! И как мне это воспринимать? Вы же не умышленно скрыли это? Или умышленно?"
"– Прошу простить меня, – Иван не мог поднять глаз на Илью Петровича, – но по неопытности я не думал, что это важно, потому что сам не представлял Михаила, как наследника капитана. Может это и не так?
– Может это и не так. Но пока у нас появился второй подозреваемый с мотивом.
– Да, Илья Петрович.
– Вот и ладно. До завтра.
9.
Утром Иван съездил в Заречье. Было ещё очень рано, но город уже просыпался, и на чугунном мосту, построенном пять лет назад вместо Ямского, шло активное движение в обе стороны.
Нотариус Лесников оказался высохшим сгорбленным старичком, который, к тому же, плохо слышал.
– Что, говорите? Завещание Медведева? Какого ещё Медведева?
– Капитана Медведева, – уточнил Иван.
– Не знаю я никакого капитана Медведева! – громко заявил нотариус.
– У него имение ещё рядом с имением Шляпникова Василия Ивановича.
–
Что? А! Василия Ивановича знаю, конечно, – заявил нотариус и задумался, облизывая сухие тонкие губы. – А – а, молодой Медведев… Вспомнил. Как же, как же. Видный такой офицер.
– Очень хорошо, – облегчённо вздохнул Трегубов.
– А что же, он уже умер? – громко спросил Лесников, глядя снизу вверх на Ивана.
– Да, скончался на прошлой неделе.
– Ай, какое несчастье, такой молодой, – сокрушенно проговорил нотариус.
– Завещание, – урядник напомнил о причине своего визита.
– Что Вы говорите? Ах, завещание. Так нету никакого завещания, он собирался написать, но так и не собрался. Наверное, не ожидал такой скорой своей кончины.
Пришлось Ивану вернуться в полицейский дом ни с чем. Столбова ещё не было, и Трегубову пришлось его подождать, коротая ожидание болтовней с писарем, который, как Юлий Цезарь, мог делать сразу два дела: переписывать какой-то документ и вести светскую беседу.
Столбов вернулся от начальства сильно взвинченным. Вместо того, чтобы сразу пройти к себе, он приказал собрать всех, кто на текущий момент был в полиции.
– Господа, – начал он, – как вы помните, благодаря подполковнику Судейкину в марте прошли аресты террористов. Сейчас поступила информация, что были арестованы не все, и кто-то скрывается здесь у нас в городе.
