В 1994 году, когда Россия и Казакстан сходились в холодных драконах из ряда вон выходящей истории, туманы над Средней Россией наполнялись зловещим вирусом. Юные проститутки вынуждены были носить только короткую «вареную» юбку и майка — наряд, с которым приходилось не только зарабатывать, но и выживать в условиях безжалостной беглости....
— Есть, — сказал Белов, обошел его, как неодушевленный предмет, и остановился напротив пахана. — Невежливо встречаете, — произнес он. — Есть претензии?
— Там, где были к нему претензии, на могилке растут гортензии, — дурашливо пропел Кролик.
— Падай, — предложил пахан, указывая взглядом на свободное место.
Белов подчинился.
Вернувшийся к столу Череп сунул в рот ложку тушенки и с аппетитом зачавкал. Есть Белову хотелось не так уж сильно, но то, что ему не предложили угощаться, означало: «тут тебя никто не уважает, так что на нормальное отношение не рассчитывай».
— Ты кто по жизни? — приступил к допросу пахан.
— По жизни я большой любитель пива, — отшутился Белов.
— Грамотный?
— Не то чтобы очень, но кое-чему обучался.
— Хреново обучался!
Дипломатия закончилась, начались провокации на границе, понял Белов. Следовательно, войны не избежать.
— Мы эти пробелы восполним, — пообещал Череп. — Кукарекать научим, хочешь?
— Погоди, — поморщился пахан. — Нормальный мужик этот Белов…
Фамилию знает, отметил Белов.
— Неохота его ни за что ломать. Дадим ему шанс, братва?
— Дадим, — раздались голоса. — Дадим, отчего же не дать.
Кролик приподнял кружку и покачал, взвешивая ее в руке.
— Что за шанс? — полюбопытствовал Белов, слегка откидываясь назад.
— А ты не понял? — изумился Кавказец.
— Не въехал до сих пор? — выпучил глаза Кабан.
— Это «пресс-хата», — заговорил пахан, усмехаясь. — Тут так опускают, что уже не подняться. Но для тебя сделаем исключение.
— Ломиться? — переспросил Белов.
— Ага. Стучи в дверь, зови попкарей на помощь.
— Кричи, что, мол, обижают, — хохотнул Кролик, демонстративно натягивая кружку на кулак.
— Тебя выпустят, — пообещал Кавказец.
— А ты подпишешь все, что тебе менты скажут, — подытожил пахан.
— Или оставайся, — предложил Череп. — Будешь делать нам приятно, а мы — тебе.
Он еще весело скалился, когда локоть Белова врезался ему точнехонько в висок.
— Уй! — простонал Череп, заваливаясь набок с открытой банкой сгущенки в руках.
Все уголовники, включая пахана, вскочили на ноги. Кролик замахнулся своим эмалированным оружием. Готовый к этому Белов упал на спину, кувыркнулся через голову и выпрямился в бойцовской стойке.
Кролик, потерявший равновесие при ударе в пустоту, рухнул животом поперек стола. На пол со звоном полетели миски и ложки. Кавказец и Кабан бросились вперед, подбадривая себя воинственными криками.
