В 1994 году, когда Россия и Казакстан сходились в холодных драконах из ряда вон выходящей истории, туманы над Средней Россией наполнялись зловещим вирусом. Юные проститутки вынуждены были носить только короткую «вареную» юбку и майка — наряд, с которым приходилось не только зарабатывать, но и выживать в условиях безжалостной беглости....
— Тут кто-то выламываться из хаты предлагал. Я не возражаю. Выламывайтесь, козлы.
— Ты кого это…
Хрясь! Получивший по ушам Череп тоненько завыл, пряча голову в ладонях. Хрясь! Разогнувшийся, наконец, пахан улетел за стол, кроша там уцелевший табурет.
— Стучи, — повторил Белов мычащему Кролику.
Тот подчинился.
— Что дальше? — проскулил он, когда его распухшая губа выскользнула из разжавшихся пальцев.
— Как что? — удивился Белов. — Кричи.
— Что? — гнусаво спросил Кролик, пойманный на этот раз за нос.
Его дружки вяло шевелились, приходя в себя после полученной трепки.
— На помощь зови, — подсказал Белов. — Мол, убивают и все такое. Только на полном серьезе кричи. Потому что я ведь и действительно пришибить могу. Веришь?
— Конвой! — заорал Кролик. — Вскрывай хату, пока нас тут этот псих не пришиб на хрен!
Это было не совсем по сценарию, но Белов возражать не стал. Пусть будет импровизация. Главное, чтобы от души.
IX
Из камеры Белова отвели в еще менее привлекательное помещение, специально приспособленное для интенсивных допросов.
Сесть Белову не предложили. Подвели к стене и приковали наручниками к трубе парового отопления.
— Ты напрасно упрямишься, баран, — говорил капитан, прохаживаясь перед Беловым с дымящейся сигареткой в пальцах. — Лучше подпиши чистосердечное признание.
— Не теряйте времени, господин полицейский, — посоветовал Белов. — Я никого не убивал.
Говорить было трудно, держаться молодцом — еще труднее, однако иначе было нельзя. Белову оставалось только терпеливо переносить побои и издевательства, а самому ждать, пока его вытащат из застенков.
«Или не вытащат? — подумал Белов. — Что-то долго раскачивается капитан Ертаев. И в администрации президента не чешутся.
