— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
Деньги условленные я вам все равно обязуюсь платить. Совсем не нужно для этого убивать по одной твари в час, — крикнул Альф и показал место в своей телеге, где дремал укутавшийся в одеяло Эрл и сидела, прищурив глаза от солнца, Тайла. Она тоже улыбнулась Маре и кивнула, приглашая.
Мара вздохнула и сдалась — почему нет? Тем более ее услуги сейчас действительно едва ли могут понадобиться. Бьярн упорно шел пешком. Шел и будто даже не уставал. Его широкоплечая фигура уверенно держалась позади обоза. Время от времени он перекидывался парой слов с Бимером и Вильямом, что ехали в последней телеге.
— Так ты Мара? — спросила Тайла: ей было скучно и хотелось поболтать. — А напарник твой?
— Бьярн, — ответила Мара, не видя ничего плохого в том, что она сама назовет его имя — им ведь придется провести вместе не один день.
— Бьярн, — повторила медноволосая Тайла, будто пробуя имя на вкус. — Медведь, значит… Впервые вижу, чтобы имя так идеально подходило тому, кто его носит… Так и представляю сценку: мамочка присмотрелась к крошечному дитяти и говорит: «О! Назову-ка я тебя медведем!»
— Ну… — пожала плечами Мара. — Бывает. Меня именно так назвали. Папа взял на руки и сказал: «Только любоваться на тебя!»
— И назвал Мораной? — Тайла посмотрела на нее с любопытством и с некоторой долей ехидства.
Мара вспыхнула, поняв, что едва не назвала свое настоящее имя. Тут же закрылась, помрачнела, ненавидя себя за излишнюю болтливость и за то, что ее светлая кожа тут же начинает алеть от смущения. Но Тайла оказалась не из тех девушек, что отступают, увидев, что ляпнули что-то не то, а наоборот, пробив оборону, усиливают натиск.
— А он что, обижает тебя?
— Кто? Бьярн? — изумилась Мара, решив, что в первый же день знакомства надо потерпеть и не доводить дело до ссоры.
— Ну, когда ты идешь с ним рядом, то иногда, когда задумываешься, вдруг начинаешь отходить в сторону, будто ждешь подвоха. Ты как воробей взъерошенный, испуганный. Я и подумала, лупит тебя, наверное, когда никто не видит.
Маре вдруг стало дико обидно за Бьярна.
— Он хороший парень! А вот ты — дура! — огрызнулась она, спрыгивая с телеги на землю.
