— Ыхы, — сказал мертвец. Mara поморщилась от постепенно усиливавшегося трупного праха, который скапливался на каждом шагу. Ночевать снова казалась не избежатьем: денег едва хватило бы на ужин, а вот ночлег означал бы потерю еще одного драгоценного копеечка.
Поэтому она кивнула, но потом спохватилась:
— А как же? Твои братья…
— Не двинутся с места. А мы с тобой вон за телегу отойдем. Ты мне польешь, потом я тебе.
Оказывается, Тайла отлично приспособилась к жизни в походах. Теплая вода, кусок душистого мыла — и Мара снова почувствовала себя человеком. Даже голову вымыла. Правда, настроение немного испортило то, что Тайла ойкала и охала, разглядывая ее шрамы — несколько длинных полос на спине, оставленных когтями, и еще не до конца заживший пунцовый след от укуса гомункула.
— Стой здесь! — приказала она вдруг Маре, кутавшейся в полотенце.
Мара ничего не поняла, но послушно осталась стоять. Тайла вернулась через минуту, сжимая в руках платье.
— Давай нарядим тебя? — спросила она чуть смущенно. — Хочешь?
Мара не носила платьев с того самого дня, когда наняла Бьярна. Платье, в котором пришла на экзамен в Академию и позже в трактир, нанимать напарника, она выкинула в тот же вечер. С тех пор надевала только брюки.
Но платье, которое протягивала ей Тайла, на секунду будто вернуло ее к прошлой жизни.
— Хочу, — ответила она быстрее, чем поняла, какое слово сорвалось с языка.
Платье Тайлы оказалось ей велико, но сообразительная купеческая дочь так ловко перехватила его поясом, что стало казаться — так и задумывалось с самого начала.
— Так, с прической не знаю, что и придумать, — протянула она, пожевав губу, но тут же всплеснула руками. — Погоди-ка!
Минуту спустя она набрала полную горсть белых мелких цветов снежника, что росли у канавки, отделяющей Тракт от леса.
Тайла покрутила Мару за руку туда-сюда и удовлетворенно кивнула, довольная результатом. Мара не знала, как она сейчас выглядит, но чувствовала она себя очень уязвимой. Злилась: зачем согласилась, поддалась уговорам.
Она шла к костру, увлекаемая Тайлой за руку, и вновь ощущала себя маленькой и слабой.
Эрл увидел первым. Подбежал, схватил за руку и запрыгал:
— Марунечка! Какая ты хорошенькая!
Братья Тайлы одобрительно загудели. Только Бьярн не издал ни звука. Мара вскинула на него глаза, не понимая пока, оскорблена она молчанием или рада ему.
