Обида змеёй скользнула в душу и ужалила прямо в сердце. Резко отодвинув стул, я встала и молча, вышла. Уже в гостиной услышала тихий голос Талии.
— Зачем вы так? — шепча, спросила она, видимо у Вульфрика. — К нам же уже три года обозы с товаром не приходят. Она, как и все мы, старалась сохранить вещи в лучшем виде. Да, Эмбер у неё самая нарядная в деревне. Томмали ночами не спала — штопала, да отцовское перешивала. А вы так жестоко с ней.
— Талия, — голос Кьерна звучал жёстко, — в вардом так не разговаривают.
— А я не с вардом говорю, — упрямо шепнула подруга, — а с мужем родного мне человека, которого всегда считала своей семьёй. Вы не знаете Томму, вард, она достойная женщина и вы обидели её незаслуженно.
— Чем я обидел? Я же сказал правду, — голос Вульфрика звучал растерянным. Я приостановилась и вслушалась. — Да, что с вами женщины. Как лучше же хочу.
Мои туники новее и крепче. Ваши тряпки — только печь топить. И это правда!
— Некоторую правду, вард, лучше не озвучивать, — Талия говорила тихо, но я чётко различала её слова, — У Томмы сложный характер: она не прощает себе слабости, старается, чтобы у её близких всё было самое лучшее. А вы ткнули её носом в штопаное платье.
— Я не понимаю, — Вульфрик, казалось, тихо закипал, — что я должен был сказать, что у вас самые модные наряды?!
— А зачем было, вообще, что-то говорить?! — голосок Эмбер звенел от негодования. Я не привыкла слышать подобный тон от сестры — Вы будто не видите, как мы всё тут живём. Словно не знаете, что Томма старается, как может.
— Эмбер, — прорычал мой северянин.
— Вульфрик, — ещё более сердито оборвал его вард Сай, — не повышай на девочку голоса!
— И вообще, нормальные у нас платья, — смело продолжила сестра. — Да не новые и краска уже с ткани сошла, но они ещё вполне пригодные. Уж простите нам нашу бедность! Знали бы мы, что к нам князья в женихи пожалуют, так поджали бы пояса и подкопили денег на приятные вашим взорам наряды.
Услышанное заставило меня открыть рот И это моя младшая болезненная сестричка?! Вот это да! У меня столько смелости не наберётся. Покачав головой, я всё же сбежала в спальню.
Обида никуда не ушла.
Я и правду ночами сидела и перешивала мамины и отцовские вещи. Чтобы не в лохмотьях сёстры и я ходили. Чтобы вид был. Втайне я надеялась, что забредёт к нам в селенье какая группа охотников с деревень, что южнее, да найдутся женихи для Лестры. На себе-то я крест поставила, не потому, что лицом не вышла.
