Просто рожать деток, и обрекать их на голод и жизнь в страхе рядом с туманом — я была не готова. А на болезненную Эм какой мужик глянет Женщина сильной должна быть: дом, огород на себе тянуть. А Эмбер только последние пару дней нормально себя чувствует и подозреваю, что этим мы обязаны варду Саю.
Он постоянно прикасался к ней, видимо, лечил.
Сев на кровать, подтащила к себе единственное платье: то самое, в котором пришла сюда под иллюзией на заработки. Что ему не нравится? Ещё крепкая ткань, по подолу всё аккуратно подшито, ниточки не торчат. Ну да, есть места, где штопать пришлось. Но ведь я в нём по лесу шастала. А там и за ветку зацепиться можно: так что неизбежно вещи рвутся.
— Знаешь, Томмали, не клеиться у нас с тобой что-то, — я не услышала, как зашёл Вульфрик. Его голос оказался неожиданностью, вздрогнув, я подняла на него взгляд.
— Вы меня отпускаете и найдёте себе другую? — внутри всё сжалось в комочек, этой ночью он получил, что хотел. Видимо, интерес угас. Или не впечатлила я его, как женщина. Что ещё могло означать это «не клеится»?
Подойдя ко мне вплотную, вард присел на корточки и, откинув платье в сторону, взял мои ладони в свои.
— Я никогда тебя не отпущу, — на его вечно суровом недовольном лице скользнула улыбка. — Мы уедем на север. Я увезу тебя туда, где смогу обеспечить всем: нарядами, вкусной едой, спокойной жизнью. Оставаясь здесь, мы всё время будем нарываться на быт и сражаться с недопониманиями. Я обидел тебя, твоя сестра и подруга мне на это указали. Но я хочу, чтобы ты меня поняла, Томма. Я не готов видеть на тебе эти обноски, — я было открыла рот, чтобы возразить, но он приложил к моим губам палец. — Тихо, я не договорил. Я не желаю видеть на тебе обноски, а это, как бы ты ни старалась, именно они и есть. Штопай, не штопай, а новее оно не станет. Я хочу видеть тебя в красивых платьях, в шелковом нижнем белье. Хочу, чтобы ручки твои стали нежнее. Представь, каково мне сейчас.
Я непонимающе посмотрела на мужчину. Он пытался что-то объяснить, но до меня откровенно не доходило.
— Каково вам сейчас? — прямо спросила я.
— Я мужчина, радость моя. Сильный, обладающий властью. И я нашёл то, о чём мечтал всю жизнь, — тебя Томма. Но я не могу дать тебе даже минимум того, что хотел бы. Меня унижают эти линялые тряпки. Подавляет, что нет ничего, кроме пересоленной каши. Я не могу свозить тебя прогуляться к океану, посидеть с тобой у камина. Я ничего не могу, потому что мне нужно строить эти, туманом проклятые, дома да амбары.
