А потом тихо слинять.
Присаживаюсь на край бортика. Аккуратно кладу полотенце рядом, ощущая, как трясутся руки. Стягиваю волосы резинкой в высокий хвост. И сползаю вниз.
Прохладная вода немного охлаждает мой мозг. Я доплываю до противоположного края бассейна. Украдкой оборачиваюсь.
Длинноволосая нимфа вновь рядом с Питоном. Ластится как кошка, находясь в кольце его рук, вызывая у меня острую зависть.
Следом за ней гнев охватывает череп. Чтобы как-то умерить бушующий внутри огонь, погружаюсь с головой в воду. Но ничего не помогает.
Почему я не в состоянии спокойно на него смотреть? Почему эмоции такие острые? Неужели только оттого, что, глядя на него, я ощущаю себя в безопасности? Странное, иррациональное чувство. Ведь он самый опасный тип из всех, кого я знаю. Или потому, что он первый, кто проявил ко мне теплоту чуть выше нуля градусов по Цельсию? Что больше, чем все остальные.
А как же быть с тем, что нас связывает общая кровь? Я всё время забываю про эту «маленькую» деталь. Когда он стоит рядом, этот факт первым вылетает из моей глупой головы.
Что же, главное, мой дядя об этом прекрасно осведомлён. А это значит, мои фантазии останутся лишь фантазиями. Под закрытыми веками.
– Плыви к нам, девочка с веснушками, – кричит через весь бассейн нимфа. Весёлая. Наверное, поэтому Лев выбрал её. Заводила. С такой нескучно.
Трусливо жаться к холодному кафелю смысла нет. Скоро примёрзну к нему.
И пока плыла обратно к дяде, наблюдала, как они целовались. Как он впивался пальцами в её круглый зад. Как на коже оставались белые отпечатки от грубых, жёстких прикосновений.
Очевидно, их мало волнуют приличия. Никто не стесняется зрителя в моём лице.
И надеясь, что смогу незаметно улизнуть, подплываю к бортику, где оставила полотенце.
Но они будто ждали, когда я приближусь.
Брюнетка отлипла от дяди. Держась на воде, я смотрела на них, испытывая такую неловкость, что хотелось провалиться сквозь землю. Дёргая ногами в глубоком бассейне и надеясь не оказаться на дне от переизбытка чувств.
Глаза Льва впервые выглядят шальными. Его возбуждение остро чувствуется по тому, как он прижимал к себе девушку.
Но отчего-то щеки горят именно у меня. И это у меня низ живота наполняется приятной, но такой мучительной тяжестью.
Нимфа наблюдала за мной с беззаботной улыбкой, явно не видя во мне соперницу. Да и зачем. Я же племянница.
Поднялась выше, неловко забираясь на бортик, ощущая, как вода лижет кожу.
Примагниченная вниманием дяди, ответно устремляю взгляд к нему.
