Автор
В глубоких затах жаркой ночи, словно молнии в темной небе, я вскрикиваю из-за нестерпимой обиды. Моё сердце словно ожогом пронизывает меня, будто сама судьба вырвала меня из этого мира. Сергей уходит, и моя боль становится всё более явной. Это правда, которую я не могу забыть — взгляд на его лицо в последний раз перед тем, как он ушёл....
— Вы… все неправильно поняли, — поглядываю в сторону, откуда может в любой момент побежать Вита. Хочется, чтобы девочка подальше там задержалась. Хочу успеть объясниться с ее отцом.
— Ты приходила в офис не ко мне?
— К вам.
— И?.. Где же я неправ? — щурит свои проницательные карие глаза мужчина.
— Только не думайте, пожалуйста, что я Виту использовала, чтобы к вам подобраться. Все вышло случайно с вашей дочерью на улице. И я согласилась с вами сюда пойти, потому что не смогла отказать девочке.
— Почему вдруг?
— Потому что передумала. Я сейчас же поеду в офис и скажу Виноградову, чтобы он сам налаживал связи с… трудными клиентами.
— Я — трудный клиент? Он конченый идиот, если подумать себе позволил, что я даже гипотетически могу стать его клиентом. У меня с этой тварью ничего общего больше никогда не будет.
Возможно я знаю гораздо меньше, чем рассказал мне Виноградов о их вражде. Лютая ненависть исходит от Саблина. Возможно даже, что это что-то личное, и дело не только в бизнесе.
— Я вас предельно поняла.
— Он заставил тебя пойти ко мне после того, как получил мой отказ от секретаря?
— Нет… Я сама. То есть он давил, но… у меня у самой была цель убедить вас, ведь у нас правда есть эксклюзивное предложение для вас и… А уже неважно. Я просто искренне прошу прощения. Мне не стоило приходить.
Тороплюсь встать, выйти из-за стола, но тут Вита возвращается.
— Ты уже уходишь? — спрашивает меня девочка уже с грустными глазами.
— Обед уже кончился, Вита. Мне пора к себе на работу, — кидаю взгляд на ее отца, который тоже поднялся. — Была очень рада с тобой познакомиться, — чуть склоняюсь к девочке. — Не грусти. До свидания, — последнее с кивком адресую Саблину, после чего спешу сбежать из пиццерии.
***
— А я знал, что ты провалишься! Чувствовал! — рявкает разъяренный Виноградов. — Нет, чтобы работать, как надо…
— Павел Георгиевич, — смею его перебить, — вы прекрасно понимаете, почему так случилось.
— Замолчи, Чарская! Ни слова больше! Поняла меня?!
Правда глаза колет.
— И что теперь? Уволите меня? Хорошо. Без проблем. Я сама заявление напишу. Сегодня же соберу свои вещи, найдете кого-то другого на мое место.
