Автор
В гостиной Юля зовет детей, где уже собирается многочисленная компания гостей. Но никто не обращает внимания на празднующих — кроме непоседливой Амины Гроссо, которая играет в инсценированном сражении с аниматорами. Каждый вздох наполнен радостью и свободой души.
"
"Давид возникает рядом совершенно бесшумно, заставляя вздрогнуть. Ловит мою руку, которая вдруг норовит выпустить чашку из ослабевшего захвата. Убирает посуду куда-то себе за спину. Сам же нависает, прожигая меня взглядом.
Нет, ничего устрашающего от него не исходит. Напротив. Нечто другое.
Будоражащее. Почти неуловимое, но безмерно чувственное.
Дыхание обрывается, грудь опаляет жаром. Безотрывно смотрю в карие глаза, которые с каждой секундой становятся темнее и темнее. И тону в их глубине. Или, наоборот, сгораю в огне, что разгорается в зрачках все ярче, готовясь испепелить меня дотла.
— Давид, а Амина? — выговариваю непослушными губами, не имея сил отвернуться и разорвать чувственную нить, что связывает нас все сильнее.
— У себя в комнате. Рисует мне свой портрет. Ведь у меня совсем нет ее фотографий.
— Она в порядке?
— Мне кажется… Нет, я уверен, что из нас троих она оказалась самой стойкой к таким новостям. Когда ты ей сказала?
— Да вот… — качаю головой, стараясь вспомнить точное время, и понимаю тщетность этого занятия.
— Ты сама в порядке? — Давид несколько раз касается моей щеки, ласково поглаживая скулу. — Бледная с утра.
— Наверное, а ты?
— Я счастлив, Юль. Ты сделала меня безмерно счастливым человеком, — Цикал склоняется ниже. — Спасибо тебе, маленькая.
Знаю, что хочет меня поцеловать. И не делаю ничего, чтобы его остановить.
Зачем?
Если тоже этого хочу.
Задерживаю дыхание и прикрываю глаза, когда его губы касаются моих.
____
А в понедельник около одиннадцати дня, когда у меня в салоне появляется «окно» между посетителями, и я решаю передохнуть и выпить чашечку кофе, звонит телефон.
Мимолетно удивляюсь, с чего вдруг я понадобилась заведующей детского сада, ведь вопрос со справками мы закрыли еще в пятницу. И застываю статуей, тщетно стараясь протолкнуть в легкие переставший вдруг поступать воздух, потому что слышу:
— Юлия Леонидовна. Амина пропала. Их группа ходила в музей…
Дальше речь не улавливаю.
Чашка выпадает из задрожавших рук и, ударяясь о кафельный пол, разлетается на мелкие осколки, как и мое спокойствие.
Но разве это имеет сейчас значение?
Глава 35
ДАВИД
— Придушу урода собственными руками, когда доберусь, — выплевываю обещание, отключая вызов.
Откладываю телефон подальше, чтобы не раздавить в приступе гнева, и на пару мгновений прикрываю глаза. Надо успокоиться.
Нервы мне — не сторонники, а вот холодная голова и четкий расчет — да.
