Автор
В гостиной Юля зовет детей, где уже собирается многочисленная компания гостей. Но никто не обращает внимания на празднующих — кроме непоседливой Амины Гроссо, которая играет в инсценированном сражении с аниматорами. Каждый вздох наполнен радостью и свободой души.
Я впервые без зазрения совести отодвинул дела на второй план и сосредоточился на удивительной девушке, без усилий завладевшей всеми моими мыслями.
Той, кого легко смог представить своей женой.
Той, с кем собирался растить детей, создавать совместными усилиями домашний уют, и кого мысленно клялся любить и уважать даже спустя годы.
Той, кому с трепетом в сердце выбирал обручальное кольцо и надел на безымянный пальчик.
Той, кому спустя месяц приказал это кольцо снять и выкинуть, а меня забыть и не преследовать.
Той, кого обозвал обманщицей, коварно вздумавшей навязать мне чужого ребенка, как своего.
Той, кого, как думал позже, удачно вырвал из сердца.
Думал…
Именно думал…
Но не сделал, как оказалось.
Стоило вновь ее увидеть, осознал — не смог. Спрятал где-то глубоко-глубоко, в самых дальних недрах сердца, но не вырвал.
Той, перед кем безмерно виноват уже семь лет, потому что усомнился, потому что не разобрался, потому что отвернулся, потому что выбрал не ее.
Семь долбанных лет… упущенного счастья, несозданной семьи, выросшей без отца дочери, преданной любимой женщины.
А она выстояла, не сломалась и сберегла лучшую частичку меня.
Мою дочь.
Мою наследницу, о рождении которой я так долго мечтал.
Юля Котова, честная и открытая девчонка, жизнь которой я чуть было не растоптал грязными ботинками семейства Цикал.
Женщина, на которую я сейчас смотрю и не могу отвести взгляда, хотя при ночнике, слабо освещающем кухню, это довольно сложно.
Откидываюсь на сидение и потираю рукой глаза.
Да и Юле нужно ложиться. Завтра предстоит сложный день, а ее и сегодняшний инцидент нефигово вымотал. Пусть не физически, морально — точно.
Но не хочу отпускать.
Еще чуток, всего несколько минут, чтобы, наконец, озвучить главное.
Сказать о том, ради чего я летал в Стамбул… и повиниться.
* * *
— Юля, я хотел…
— Давид, ты не мог бы…
Начинаем говорить одновременно, нарушая умиротворяющую тишину, и замолкаем тоже вместе.
Хмыкаю на сложившуюся ситуацию."
"Ну, прям, как дети малые, честное слово.
И, вроде, глупо и смешно оба себя ведём, но не коробит. Пусть вот так неторопливо, неуверенно, прощупывая и изучая друг друга, но мы все же стараемся общаться.
Радует уже то, что Юля открыто не посылает меня в пешее эротическое, хотя, признаю, заслужил. И не только это, но и много большее.
