Автор
В гостиной Юля зовет детей, где уже собирается многочисленная компания гостей. Но никто не обращает внимания на празднующих — кроме непоседливой Амины Гроссо, которая играет в инсценированном сражении с аниматорами. Каждый вздох наполнен радостью и свободой души.
Той же скалкой по голове или сковородкой по хребтине.
А она — нет, терпит мое присутствие, выслушивает, старается держаться ровно, пусть ей это и не нравится. Иногда кажется, она даже мысленно матерится, а вслух — ничего, сдержанность и самообладание.
Она изменилась. Повзрослела, стала не то чтобы спокойнее, скорее уравновешенней, уверенней в себе, пластичней и женственней.
Это я заметил не сразу, а вычленил вот так постепенно, из личных наблюдений в пару встреч, из докладов парней, из сегодняшнего телефонного разговора.
— Прости, что перебила, — Котова спохватывается раньше меня.
Вот только извиняться ей нет причины.
— Глупости, — обрываю. — Говори, Юль. Что хотела? — настаиваю голосом.
Любая фраза, произнесенная ей лично, а не под воздействием необходимости, как трос, что укрепляет призрачный мостик нашего общения, перекинутый над пропастью из недопониманий, недоверия и обид.
— Я хотела тебя попросить, — начинает она неуверенно.
Делает паузу, прочищает горло, будто боится продолжать.
— Давид, я понимаю, ты хочешь сказать Амине, что являешься ее отцом, но… Черт, это сложно, — слышу, как Юля чуть отстранив трубку, тяжело вздыхает. Смотрю на нее, сидящую на подоконнике и вижу, как она запрокидывает голову и зарывается свободной рукой в волосы, наматывая «хвост» на палец. Нервничает, но заканчивает мысль. — Я хочу попросить тебя не торопиться.
Тараторит скороговоркой. И замирает. Даже дыхания больше не слышно, а силуэт в окне застывает, словно статуя.
Уверен, ждет, что откажусь. Начну настаивать и давить. Опущусь до угроз.
Только зря.
Она — мать. Если считает, что так будет лучше для ребенка, спорить не стану. Но важное для себя уточняю:
— Сколько?
— А?
Ну вот, явно не верила, что получит согласие.
Хотя стоит ли удивляться?
Раньше я, не особо утруждаясь, уговаривал ее на всё, чего хотел сам. И даже если поначалу она сопротивлялась, то грамотными фразами и умелыми действиями легко менял ее «нет» на «да» в ста случаях из ста.
— Сколько тебе нужно времени, Юля? — даю понять, что согласен на ее просьбу.
— Две недели, — выпаливает она, а после чуть более тихо добавляет, — максимум месяц. Я хочу сама с ней поговорить, подготовить, не травмировать неожиданно, а дать время осмыслить ситуацию. Сейчас же такой возможности не будет. Ты, наверное, уже знаешь, Соня с Алексом и близнецами улетают на две недели в Италию. Немного отдохнуть.
