Автор
В гостиной Юля зовет детей, где уже собирается многочисленная компания гостей. Но никто не обращает внимания на празднующих — кроме непоседливой Амины Гроссо, которая играет в инсценированном сражении с аниматорами. Каждый вздох наполнен радостью и свободой души.
Конечно же, это все призрачно, потому что свою вину за прошлое я признаю и не снимаю. Но и причину поступков объяснить должен.
— Надо, — повторяю вновь жестко. — Тебе надо. И мне надо. Я виноват, Юля. За свой неправильный выбор. За веру в родных. За то, что ошибся и не понял тогда главного: моя семья была не той, где я остался, а той, что прогнал.
— Давид, — женский голос полон мольбы.
Понимаю, что ей больно и не хочется ворошить прошлое, но, как привык, не оставляю выбора, лишь его призрачные очертания.
— Мы можем отложить этот разговор сейчас, — делаю громкую паузу и предлагаю сомнительную альтернативу, — Но тогда продолжим его при личной встрече. И он обязательно состоится. В ближайшее время.
— Опять решаешь за нас обоих? — произносит вроде бы ровно, но я слишком хорошо ее знаю, чтобы уловить недовольные нотки.
— Не опять, а снова, — стараюсь разрядить обстановку.
— Я тебя выслушаю, — сдается.
Сквозь окно вижу, как Юля спрыгивает с подоконника и куда отходит.
— Кофе на ночь вреден, — комментирую раньше, чем успеваю подумать.
И тут же получаю обоснованное:
— Ты что, подсматриваешь?
Уже готов произнести: нет, конечно.
Но не осмеливаюсь. Хватит лжи и обмана в нашей с Котовой истории. Пора переходить к правде.
— Ну-у, — тяну, удивляясь самому себе, что решаюсь на признание, — с улицы третий этаж особо не поразглядываешь.
Даю пару секунд на осмысление, а затем…
Любопытная Юля высовывается из окна и внимательно изучает двор.
А она милая. И, несмотря на расстояние, мне кажется, что я вижу ее широко распахнутые в удивлении голубые глаза.
Не сдерживаю улыбки и указательным пальцем левой руки пару раз поддеваю подрулевой переключатель света. «Моргающие» фары во дворе, освещенном всего парой тусклых фонарей, увидеть несложно.
Вот и меня она замечает мгновенно и в первое мгновение интуитивно отшатывается от окна, будто хочет спрятаться за воздушным тюлем.
Мне интересно наблюдать: сбежит всё-таки или…
Нет. Гасит трусливое желание и лишь кивает, а после вновь возвращается к приготовлению горького напитка, которому, кажется, никогда не изменяла.
— В гости не приглашу, — говорит серьезно и твердо.
И пусть я и не собирался навязываться, но такое четкое предупреждение удивляет и подтверждает сделанный ранее вывод: Юля изменилась.
И новая она мне нравится еще больше.
— Понял, не настаиваю.
