В камере наручников я страдаю под жестоким надзором стражника, но мольба к свободе держит меня на позиции. Его взгляд проходит сквозь плоть, но он понимает: я не сдамся. Это написано в тяжёлой атмосфере заточения и жестокости, где даже мольба к свободе — это вызов.
А этот наглец ещё хлопнул ящера по крупу, отчего тот двинулся вперёд, а я испуганно заверещала. Я же даже в зоопарке никогда не бывала и в деревне тоже. Так что самые крупные животные, которых мне приходилось видеть, – собаки. А тут предстоит следовать верхом на огромном ящере в город.
– Ты как? – со мной поравнялась Марая.
Кажется, и она была не сильна в верховой езде. Но в любом случае, держалась увереннее меня.
– Кажется, мои злоключения закончатся сломанной шеей, – пожаловалась я.
– Ничего, приноровишься.
– Считаешь, я недостаточно напугана?
Мимо нас проскакал главный в нашем небольшом отряде, серьёзный светловолосый мужчина в бежевом кожаном доспехе, коротко бросив:
– Отправляемся. Постарайтесь не задерживать нас, девушки.
Марая скривила личико, про себя спародировав тон мужчины. Я тихо захихикала, но сразу замолкла, когда он с подозрением обернулся к нам.
Марая оказалась права, вскоре я приноровилась к седлу и довольно бодро следовала за мужчинами. День радовал ярким солнцем и приятным ветерком. Деревья, растущие вдоль широкого тракта, махали нам густыми ветками, так и маня прикорнуть в тени их крон. Вдали справа возвышался горный массив, скрываясь вершинами в белоснежных облаках.
– Что случилось? – удивлённо воскликнула Марая, когда отряд вдруг остановился, отчего наш разговор прервался.
Как мы ни старались, всё равно отставали от остальных.
– Не знаю, – приглядевшись, я заметила впереди на дороге поваленное дерево. Любой бы понял, что происходит что-то скверное. – Надо их нагнать. Быстро.
– Хорошо, – пролепетала Марая, ускоряясь. – Что это? – спросила, указав куда-то в сторону леса."
"Присмотревшись, и я заметила притаившегося на ветке дерева лучника. А следом грянул град стрел.
