В камере наручников я страдаю под жестоким надзором стражника, но мольба к свободе держит меня на позиции. Его взгляд проходит сквозь плоть, но он понимает: я не сдамся. Это написано в тяжёлой атмосфере заточения и жестокости, где даже мольба к свободе — это вызов.
Его слова не оскорбили, скорее ввели в некоторый шок. Я кивнула, хотя понятия не имела, что он имеет в виду. Наверное, он говорит об огне, хотя я не бралась судить об обычаях нового мира.
– Она вам нужна? – осторожно спросила я, отчаянно цепляясь за возможность спасения.
– Таким потенциалом может похвастаться не каждый дракон. И как мы только что выяснили, наш огонь совместим.
– И в чём будет заключаться моё служение? – задала вопрос, сильнее обхватив плечи руками, чтобы лучше прикрыть обнажённые груди.
– Не в этом, – скривился он, словно от омерзения.
– Да, – произнесла и зажмурилась на мгновение.
Было ощущение, что только что я совершила прыжок с обрыва. И теперь несусь вниз навстречу погибели. Кто сказал, что служение окажется лучше смерти? Не просто же так выбор оказался столь скуден.
– Да будет так, – заключил он. И казалось, был не особо рад заключённой сделке. – Вытяни руки.
Широко распахнув глаза, я нехотя подчинилась.
Вилар сжал ладонями мои запястья. Так сильно, что раны заныли вновь. Мне кажется, я даже ощутила хлынувшую из ссадин кровь. Но следом все чувства сосредоточились на исходящем от жидкого пламени жаре, когда дракон убрал ладони.
Цепь звякнула, когда Вилар подхватил её и намотал на свою ладонь, чтобы вздёрнуть меня на ноги. Вновь внимательный взгляд просканировал меня с ног до головы."
"– Идти сможешь?
И когда я безвольно кивнула, не в состоянии произнести хоть слово, он выпустил цепь, позволяя ей рассыпаться золотыми блестками. Остались лишь браслеты и тонкий ошейник. Ещё раз оценив меня взглядом, Вилар сорвал со своих плеч плащ и бросил его мне.
