Власть и страстность роковой любви заполняют страницы этой книги. Софи чувствует себя узницей собственного желания в мощной тяге к своему парню, заставляющему дрожать каждую скрипку музыки жизни. В каждом вздохе и слове они приближаются к безумию.
— Я сейчас силком запихну тебя в машину, — подтверждая свои слова, перекидываю её через плечо, звонко шлепнув по полуголой заднице под короткой юбкой, кидаю на заднее сидение блокируя двери.
— Козёл! — визжит мелкая язва. Я, довольно посмеиваясь, сажусь за руль.
— Нас ждёт твой отец, — с переднего сидения заявляет Давид. — Но, пожалуй, мы к нему не поедем. Его хищная улыбка отразилась в зеркале заднего вида.
— Доигралась? — довольно посмеиваясь выруливаю с парковки ночного клуба.
— Что за мудак сегодня пытался тебя лапать? — ревниво интересуется Дейв, прикуривая свою вишневую отраву.
Соня молчит. Я слышу лишь тихие всхлипы понимая, что малышка просто плачет. По дороге к выезду на трассу сворачиваю в сторону узкой набережной, названной так лишь по недоразумению. Река есть? Есть. Берег есть? Есть. Асфальт положили — набережная. Пусть будет. Плевать. Торможу у высокого одинокого дерева. Выхожу из машины, открываю дверь и тяну Соню за руку на себя.
— Не трогай меня, — девушка старается отвернуться, вырваться и спрятать слезы.
— Не говори ерунды, — кладу руки ей на бедра. Давид сзади молча целует ее волосы. Он тоже скучал. — Ты нужна всем. Тобой слишком дорожат, поэтому совершают такие ошибки, — тщательно подбираю слова, чтобы не касаться особо больных мест. Я откровенно боюсь ее истерик. Страшно видеть, когда любимой девочке плохо, а ты не можешь помочь. Меня сейчас и так кроет.
— Не надо больше мной дорожить. Просто оставьте меня в покое. Я сама со всем разберусь! — Соня сопротивляется, пытается вывернуться, но куда ей против нас двоих.
— Не могу тебя отпустить, — наклонюсь все ближе. Наши губы почти касаются друг друга. — Прости меня, Сонь, — говорю самые важные слова этого вечера.
— Прости меня, — выдыхает ей в макушку Дейв. — Люблю тебя, — признается друг.
— Вы лгали мне, как и все вокруг! — она игнорирует извинения, не обращает внимание на признание.
— Между нами все было настоящим, Кись, — глажу пальцем ее губки запрещая себе сейчас их целовать. Она должна попросить, нужно лишь подтолкнуть. — За единственным исключением.
— Скажи, Лекс, — Софи все же отталкивает Давида. — Сколько стоит разбитое сердце дочери Дмитрия Дрейка? — ее слова больно бьют под дых мешая дышать. В красивых зеленых глазах вызов, смешанный с болью, обидой и страхом."
"— Слишком дорого, — за меня отвечает Давид.
