Власть и страстность роковой любви заполняют страницы этой книги. Софи чувствует себя узницей собственного желания в мощной тяге к своему парню, заставляющему дрожать каждую скрипку музыки жизни. В каждом вздохе и слове они приближаются к безумию.
— Приехали, — ржет Дейв и первым покидает автомобиль, а я за всем происходящим даже не почувствовала, как мы остановились.
— Что мы здесь делаем? — осматриваю гараж своих мужчин.
— Здесь все началось, — Лекс обнимает со спины, прижимает к себе. — Идем? — зачем-то спрашивает, будто без моего согласия нельзя войти в это помещение.
— Идем, — жму плечами еще не зная, на что соглашаюсь.
Внутри идеальный порядок. Под потолком растянута гирлянда с большими желтыми лампочками и там, где обычно стоят машины для ремонта, расположилась самодельная кровать с белоснежным постельным бельем.
Ошарашенно оглядываюсь на звук запираемой изнутри двери. Феликс подмигивает, проходит вперед и достает бутылку вина. Откупоривает, разливает по бокалам.
— Что происходит? — стараюсь не смотреть в дальний угол, где под чехлом стоит разбитая машина Давида.
— Мы начинаем сначала, — Феликс вкладывает бокал в мои пальцы.
— Втроем? — нервно сглатываю и не сдержавшись осушаю добрую половину налитого мне вина. Лекс не пьет, отсалютовав, он ставит свой алкоголь на столик и приближается ко мне.
— Да. Так уж вышло, — кладет руки на бедра, обворожительно улыбается.
— Люблю тебя, — Давид тоже не пьет, а у меня во рту все предательски пересохло, когда горячие губы мужчины коснулись шеи.
— И я люблю тебя, малыш, — голубые омуты Лекса приближаются, а вместе с ними губы, захватывающие в плен мои.
— Хватит уже бегать, — слышу от Дейва чувствуя наглые пальцы, забравшиеся под футболку. — Ты ведь хотела быть взрослой.
Подхватив на руки меня переместили на кровать. Лекс исчез на несколько мгновений. Основной свет погас, его заменила потолочная гирлянда. Теплые, желтые лампочки создали уют в этом помещении. Продавленный с двух сторон матрас дал понять, что я окончательно сошла с ума позволяя им все, что сейчас здесь будет происходить. А это уже неизбежно.
В сторону полетела одежда. Сначала в четыре руки ее быстро сняли с меня, а затем красуясь подтянутым телом, полностью обнажился Давид, следом передо мной предстал наполовину скрытый корсетом и бинтами Лекс.
Вдох. Выдох.
Наши руки сплетены воедино. Пальцы Феликса врезаются в простыни, сминая их вместе с моими ладонями.
Выдох. Вдох.
