– Да, представь себе, у Романа Чеха есть слабость. За рулем я задыхаюсь. Иногда езжу, но крайне редко. Отхожу потом долго.
– Зачем? Может, я хочу помнить, что сделал и почему. Знать, какие мы, люди, хрупкие. Да и тогда в голове все так перемешалось, что я толком понять не мог, где реальность, а где фантазия. Вернувшись из Италии, решил разыскать одну студентку педагогического. Оказалось, такой нет. Психолог выкинул бы ее из моей головы, а мне очень не хотелось с ней расставаться.
Она переводит взгляд на меня, но быстро отворачивается.
– К тому времени я перевелась в другой город. Степа там тренировался.
– Теперь я это знаю.
– Значит, Лучик – твой ангел, – вдруг меняет она тему, снова посмотрев на меня. – Не будь к ней жесток. Дай ей шанс на счастье. Она сейчас в горящем капкане. Но освободить ее можешь только ты.
– Вот найду того, кто ее запихнул в этот капкан, разберусь и освобожу, – отвечаю, и не думая раскисать.
– К тому времени уже Артемка родится.
– Какой Артемка? – Я веду бровью.
– Сын ее. Артемом хотят назвать.
– Чего? – напрягаюсь я. – Повтори-ка. Кто хочет сына Артемом назвать?
Бабочка сжимается, когда я наступаю на нее. Испуганно смотрит на меня снизу-вверх и сглатывает:
– Лучик и ее парень. А что?
У меня перед глазами красные круги плыть начинают, в затылке ломить от ярости. Я стискиваю зубы и цежу:
Тени, играючи отбрасываемые в густой осенней ночи, жирными линиями подчеркивают черты помрачневшего лица Чеховского. Он стоит слишком близко ко мне, надвигается, тяжело дыша, из-за чего я фактически усаживаюсь на капот. Чувствую его запах. Сегодня без парфюма. Просто запах сильного мужского тела: явственный, насыщенный внушительной силой. А взгляд такой колючий, убивающий, что никакого оружия не надо. Я добровольно умереть согласна. Без мучений. От страха.
– Ты меня пугаешь, – хрипло бормочу я.
Чеховской смягчается. Челюсти расслабляются, взгляд становится матовым. Но он не отступает. Осторожно, наверняка чтобы не спугнуть меня, поднимает руку и горячими пальцами гладит меня по щеке. Степа никогда не проявлял такой щемящей нежности, поэтому мое тело сразу реагирует на ласку. Кожа мурашками покрывается. Чувствую каждый вздыбившийся от нахлынувшего возбуждения волосок.
– Прости, – шепчет он, лбом прижавшись к моей голове. – Не хотел.
Его мятное дыхание с нотками хорошего коньяка кружит мне голову. Я прикрываю глаза и выдыхаю.
