Странное ощущение – быть во власти человека, который только что признался в страшных злодеяниях, но чувствовать себя защищенной. Кажется, если сейчас из темноты против нас выступит целая армия, он всех голыми руками положит.
– Но это просто полный абзац… – констатирует он, обнимая меня за талию и притягивая к себе.
– Ты теперь убьешь его?
– Да. Если никто не остановит, – честно признается он, подняв лицо и губами прильнув к моему лбу. – Но ты же остановишь?
– Как? – теряюсь я, прощаясь с рассудком в его объятиях: страстных и нежных одновременно. Задыхаюсь от избытка его сексуальной агрессивности.
Он поднимает мое лицо за подбородок, проводит большим пальцем по моей нижней губе, склоняется и целует. Горячо, порывисто. Меня окутывает сладкий дурман. Руки поднимаются вверх по мужским плечам, губы отвечают на непростительную замужней женщине слабость. В груди вспыхивает пожар, бросающий меня в краску. Я грязная, порочная безбожница, неспособная совладать с похотью. Будь проклят и благословен тот день, когда мы познакомились!
– Детка, я съесть тебя хочу, – сбивчиво дышит Чеховской мне в губы.
«Ешь!» – хочется закричать мне, но обручальное кольцо сдавливает не палец, а само горло.
Что я делаю? Веду себя хлеще шлюхи!
– Нам нельзя, – вымученно отвечаю я, ладонями упершись в его грудь. – Не играй со мной. Я же уже говорила, ты меня ничем не купишь.
– А я говорил, что куплю. И к нашему общему счастью, Роман Чех слов на ветер не бросает.
К счастью ли? Губишь же меня своим напором, вздохнуть свободно не даешь, тенью ходишь, даже когда рядом нет!
– Муж у матушки? – спрашивает он.
Я киваю. Он честен со мной. Считаю правильным не лгать и ему.
– Отвези меня домой.
Его просьба вполне уместна после откровений. Он уставший, разгневанный, сбитый с толку. Подозреваю, ему самому не нравится выглядеть передо мной беспомощным, и тут огромную роль играет доверие. Чеховской знает, что я не буду болтать. С моей стороны будет справедливо быть хотя бы дружелюбной.
– Хорошо, – отвечаю, нехотя выбираясь из его объятий и слезая с капота.
Снова сажусь за руль, но теперь веду машину уверенней. Даже мельком поглядываю на озадаченного своими мыслями Чеховского. Сейчас он молчит, не шутит. Тяжелый разговор у нас вышел. Но похоже, тяжелее ему от выявления парня, обесчестившего Лучиану. Опять доверился не тому, разочаровался, как в истории с Себастьяном. Лишь бы снова не убил. Жалеть будет. Потому что Лучиана его не простит.
