Вскрикнув от пронзившей меня молнии, я обеими руками вцепляюсь в плечи Чеховского и грудью прижимаюсь к его груди. Стискиваю зубы, постанывая ему в ухо, наслаждаясь тем, как он массирует меня через преграду из одежды.
– Черт, Бабочка, ты вся горишь…
Горю! Да, горю в твоем огне и ничего не могу с собой поделать!
Зубами царапаю его шею, безумствуя на его коленях, пока меня не сотрясает сладким спазмом, мелкими разрядами прокатившимся по всем мышцам. Издаю протяжный стон, после которого вяло повисаю в мужских объятиях.
Перед глазами все плывет, в ушах звенит. Тело кажется чужим, но до изнеможения счастливым.
«Пожалуйста, пожалуйста, только молчи, – молюсь я. – Не подшучивай надо мной. Я знаю, что катастрофически не удовлетворена. Но насмешки сделают только больнее».
Чеховской губами находит мои губы, целует нежно, слегка прикусывает и шепчет:
– Вот видишь, мужу не изменила и удовольствие получила. В моих объятиях.
У меня так кружится голова от исчерпанных сил, что даже улыбнуться не могу.
– Оставайся-ка ты у меня. – Чеховской открывает дверь и на руках выносит меня из машины. – Обещаю больше не трогать.
Кажется, других вариантов у меня нет. К тому же Степа не дома: меня никто не ждет. А Чеховскому я сейчас нужна, не меньше чем он мне. Удобно положив голову на его плечо, я закрываю глаза и выдыхаю. Я будто опору обрела, надежду не умереть от скуки, хоть меня и пугает мысль, что я жажду быть женщиной Романа Чеха.
Он вносит меня в дом, поднимается по лестнице и толкает дверь в спальню. Его спальню. Это очевидно, ведь она пропитана его узнаваемым парфюмом. Я больше не встречала мужчин с таким запахом. Не удивлюсь, если у Чеховского даже гель для душа уникальный, сделанный на заказ только для него.
Здесь он ставит меня на ноги, но продолжает держать в объятиях. Я стушевываюсь. Не знаю, хочу ли обратно к нему на руки, или бежать отсюда без оглядки. Где-то внутри меня беснуется давно завядшая тигрица. А разум напоминает об опасности.
– Ты как? – хитро спрашивает Чеховской, заглядывая в мое лицо, которое я не знаю, куда девать от стыда. Даже не верится, что я позволила ему такие пошлости! Совсем умом тронулась, что ли?!
– Не отказалась бы от душа, – бормочу и ловлю его расчетливую улыбку. – В одиночестве, – уточняю, гася искры в глазах Чеховского. Пусть не думает, что купил меня роскошью своего дома, несчастными племянниками, откровенным разговором, поцелуями и разного рода контактами. – Ты обещал не трогать меня.
